Содержание сборника

АВТОР - ТЕКСТ - ЧИТАТЕЛЬ: ПРОЗА М. ЗОЩЕНКО

Т.А.Бычкова

Как известно, любой текст есть форма опосредованной коммуникации, участниками которой являются с одной стороны автор, а с другой - читатель. Адекватное восприятие, понимание читателем данного текста - залог успешной коммуникации. Поскольку, по словам В.П.Белянина, "текст - это: элемент целой системы "действительность - сознание - модель мира - язык - автор - текст - читатель - проекция" [Белянин 2000: 10], еще на начальных этапах порождения текста его создатель ориентируется на реципиента, на того, кто будет воспринимать этот текст.

Языковые единицы в контексте цельного художественного произведения приобретают эстетическую значимость. В художественной речи слово образно, оно многозначно, гиперсемантично. Каждое слово в художественном тексте имеет поэтическое наращение смысла. По словам В.А.Пищальниковой, художественный текст - это "коммуникативно направленное вербальное произведение, обладающее эстетической ценностью, выявляемой в процессе его восприятия" [Пищальникова и др. 1993: 6]. Таким образом, читатель является "активным субъектом коммуникации", "которая осуществляется на основе индивидуального и социального опыта каждого из коммуникантов" [Пищальникова и др. 1993: 3]. От чего же зависит, насколько адекватно авторскому замыслу понимание текста читателем? В.А.Пищальникова полагает, что "чем больше степень совпадения концептуальных систем (автора и реципиента - Т.Б.), тем адекватнее воспринимается "авторское" содержание текста. При отсутствии какой-либо общности между концептуальными системами интерпретация художественного текста тоже производится, однако адекватное понимание не осуществляется" [Пищальникова и др. 1993: 8]. Следует отметить, что полного совпадения концептуальных систем в силу их уникальности принципиально не может быть, а потому невозможно и понимание художественного текста, абсолютно тождественное авторскому содержанию. Вероятно, поэтому В.П.Белянин назвал художественный текст "загадочной сущностью". Но именно этим и привлекает он читателя, стремлением проникнуть в эту сущность, попытаться по-своему интерпретировать текст. Какими же средствами, приемами пользуется писатель для максимально точной передачи своего замысла читателю. Несомненно, каждый писатель использует свои, индивидуальные приемы. Некоторые из наиболее характерных для творчества М.М.Зощенко мы бы хотели рассмотреть на примере его научно-художественной повести "Перед восходом солнца".

Нас интересуют лингвистические средства, использованные М.Зощенко в повести "Перед восходом солнца" для актуализации важных для него понятий и, соответственно, для лучшего понимания его читателем.

В повести "Перед восходом солнца" М.М.Зощенко поднимает глубоко волновавшие его проблемы. Писатель рассказывает о своей болезни, о самостоятельной попытке её анализа и самоисцелении. Все содержание повести от начала и до конца проникнуто мыслью о позитивной силе разума. Безусловно, в основе замысла Зощенко и было стремление показать, как разумное, сознательное в человеке способно взять верх над низменным. Разум дает человеку свободу. Три главы, следующие друг за другом, называются "Разум побеждает смерть", "Разум побеждает страдания", "Разум побеждает старость". Нам представляется, что все они могли бы быть объединены общим названием, которое продиктовано контекстом не только этой конкретной повести, но и контекстом всего творчества Зощенко, - "Разум побеждает страх". Именно страх смерти, страх перед страданиями и страх старости имеет в виду писатель. Мы убеждены, что это понятие относится к ключевым в сознании Зощенко, и убеждение это зиждется не на интуиции или домыслах, а на анализе множества текстов писателя (причем разновременных), на воспоминаниях его жены, друзей, близких, коллег.

Как же в тексте конкретного произведения писатель акцентирует внимание читателя именно на этом понятии? Какими средствами он этого добивается?

Прежде всего, частотность употребления слов, так или иначе связанных с этим понятием или указывающих на него, чрезвычайно высока в повести. При этом нужно отметить, что, когда автор размышляет о причинах своей болезни, он лишь упоминает о том, что сопровождалась она неосознанным страхом. Это повествование сопровождается в тексте употреблением слов разных частей речи, характеризующих такое состояние человека: ужасный, страшно, боюсь, испугался, волнение, трепет и др.

Ночью я в страхе проснулся от какого-то ужасного сна [578]*. Без этого вода не была бы предметом ужаса [587].

Когда же повествование достигает кульминационного момента (автор близок к разрешению загадки о причинах болезни и - соответственно - страха), синонимы к слову страх отсутствуют, есть лишь образования от него: устрашение, устрашать, страшно, страшный и др.

Нет сомнения - это могло устрашить ребенка, доказать ему, что младенческое его представление правильно [581].

Этот страх жил ночной жизнью, в сновидениях. А днем, в столкновении с объектом устрашения, он проявлялся только косвенным образом - в непонятных симптомах, кои могли сбить с толку любого врача [582]. Страх цепко держал меня в своих руках [583].

Следует отметить, что частотность употребления таких слов намного возрастает. Так, на 1,5 страницах слово страх и производные от него встречаются 12 раз. Это слово приобретает символическое значение для писателя. Важно обратить внимание еще на один прием, используемый автором для актуализации понятия страх.

Толковый словарь Ожегова дает как одно из значений слов страшный, ужасный - 'очень сильный по степени проявления'. Зощенко активно использует эту возможность слова, за счет чего постепенно создается общее ощущение тревоги. В этом случае указанные нами слова можно заменить синонимами большой, сильный.

Но я ошибался. И теперь счастлив сообщить вам об этой моей ужасной ошибке [454]. Я хотел убежать от этой моей ужасной тоски [455]. Все время ужасно мерз [457]. На курорты я перестал ездить. Вернее, я приезжал и, промаявшись там два-три дня, снова возвращался домой, еще в более страшной тоске, чем приехал [457]. Какую страшную перемену я наблюдал! Какой ужасный пример я увидел! [596].

Все приведенные нами примеры демонстрируют, что значение 'сильный', 'большой' писатель употребляет с отрицательной коннотацией, хотя, например, в других его произведениях встречаются выражения типа "ужасно рад" или "ужасно счастлив". Имеются случаи, когда Зощенко употребляет слово ужасный только в значении 'плохой', 'негативный'.

"Мир ужасен, - подумал я. - Люди пошлы. Их поступки комичны. Я не баран из этого стада" [453].

Любопытно отметить, что Зощенко, описывая свое состояние, сравнивает его с состоянием известных людей. При этом он выбирает из их писем, дневников, которые цитирует, высказывания, где также употребляются слова, связанные с понятием страха.

"У меня бывают припадки такой хандры, что боюсь, что брошусь в море. Голубчик мой! Очень тошно..." (Некрасов).

"Мне так худо, так страшно безнадежно худо и в теле, и в духе, что я не могу жить..." (Эдгар По).

"Я живу скверно, чувствую себя ужасно. Каждое утро встаю с мыслью: не лучше ли застрелиться..." (Салтыков-Щедрин) [458].

Автор выбирает выражение мыслей, сходное со своим. Во всех случаях слова страх и ужас употребляются не в их прямом значении. Здесь они придают тексту определенную долю экспрессивности, создают ощущение несвободы.

Таким образом, приведенные нами примеры демонстрируют, какими средствами М.Зощенко добивается актуализации важного для него понятия, что, в свою очередь, способствует наиболее адекватному восприятию конкретного текста.

Литература

Белянин В.П. Основы психолингвистической диагностики. - М.: Тривола, 2000. - 248 с.
Зощенко М.М. Перед восходом солнца // Зощенко М.М. Собрание сочинений: В 3 т. - М.: Терра, 1994.- Т.3.- 720 с.
Пищальникова В.А., Сорокин Ю.А. Введение в психопоэтику. - Барнаул: Изд-во Алтайск. ун-та, 1993. - 209 с.

© 1995-2003 Казанский Государственный Университет