Содержание сборника

РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА XIX В. - НАЧАЛА ХХ В. В ВОСПРИЯТИИ И.А.БУНИНА
(ПО МАТЕРИАЛАМ "ДНЕВНИКА" ПИСАТЕЛЯ")

Т. А. Карпеева, Н. Мокушева
(Казань)

Дневники И.А.Бунина, изданные в 1990 г., широко используются в отечественном литературоведении, посвященном жизни и деятельности писателя.

По словам О.Михайлова, в дневниках возникает героико-трагический автопортрет Бунина.

Источниковедческое значение "Дневников" определено уже самим жанром - как "летопись эпохи", летопись жизни писателя. Но это не только источник фактов, каталог событий: наряду с письмами, автобиографиями, это, прежде всего, источник познания внутреннего мира художника, его творческих исканий, жизненных сомнений.

Наряду с другими темами сквозной для "Дневников", в силу причастности их автора к миру литературы, является "литературная" тема. Несмотря на отрывочность и антиномии оценок и характеристик "прошлых" и "настоящих" писателей, Бунин предстает как ревностный "служитель муз", отстаивающий свое эстетическое кредо.

Дневник содержит многочисленные записи с суждениями, оценками, характеристиками, которые в основном были сделаны в эмиграции. Наиболее читаемые Буниным писатели XIX в.: Пушкин, Гоголь, Достоевский, Л. Толстой, Тургенев, Лесков, Фет, Чехов; писатели ХХ в.: Блок, Гиппиус, Горький, Куприн, Мережковский, А. Толстой, Андреев, Бабель, Белый, Зощенко, Каверин, Шолохов.

Надо иметь в виду крайний субъективизм многих бунинских оценок. Еще до революции сложилась строгая эстетическая система Бунина, согласно которой он не принимал "новую" литературу, находящуюся, по его мнению, в болезненном упадке. Запись в дневнике за 30 марта 1916 г.: "Роман Григорьевой в "Совр. Мире". Ее героиня "легкая, воздушная", затесалась в толпу...". Кончена русская литература!" (с.76).

Запись 25 марта 16 г.: "Пьеса А. Вознесенского "Актриса Ларина". Я чуть не заплакал от бессильной злобы. Конец русской литературе! Как и кому теперь докажешь, что этого безграмотного удавить мало! Герой - Бахтин - почему он с такой дворянской фамилией? - называет свою жену Лизухой. "Вы обо мне не тужьте..." (вместо "не тужите") и т.д. О, Боже мой, Боже мой! За что ты оставил Россию" (с.75).

Сам Иван Алексеевич был требовательным и к себе, и к тем, кто считал себя писателями. Галина Кузнецова в своей книге "Грасский дневник" пишет: "...Он часто говорит с печалью и некоторой гордостью, что с ним умрет настоящий русский язык - его остроумие (народный язык), яркость, соль".

Оценки писателя могли меняться в зависимости не только от настроения, но и внешних обстоятельств.

Дневник отражает пристрастия, литературные и читательские вкусы Бунина: восхищение и любовь к одним (Пушкин, Тургенев, Чехов, Толстой, Андреев, Гаршин) и неприятие - других (Гоголь, Достоевский, Фет).

Бунин, высоко ценя Пушкина, Лермонтова, записывает в дневник: "Все перечитываю Пушкина. Всю мою долгую жизнь, с отрочества не могу примириться с его дикой гибелью! ...". Бунин говорил: "Пушкин - это такое небывалое и грандиозное явление, равного которому нет, на мой взгляд, во всей мировой литературе. Даже достоинства Пушкина обсуждать грешно - настолько он выше всяких законов и сравнений. Зато Лермонтов уже все знал. Ведь это какое-то необъяснимое чудо, чтобы в двадцать восемь лет так все знать". Адамович вспоминал, что когда осенью 1953 г. он должен был уехать в Англию и пришел к Бунину проститься, то тот, сделав усилие, неожиданно, громко, твердо, внятно сказал: "Всю жизнь я думал, что первый русский поэт - Пушкин. А теперь я знаю, что первый наш поэт Лермонтов. И с чувственным наслаждением произнес последнюю строку из "Дубового листка": "И корни мои омывает холодное море".

Это было личностное восприятие Лермонтова, близкого Бунину поэта в философском осмыслении мира.

Резко отзываясь о писателе, Бунин в дневнике фиксирует свое восприятие какого-либо произведения, тем самым бессознательно выражает эмоциональное состояние, впечатление. Так, не принимая Достоевского в целом, он записывает о своих ощущениях от романа "Преступление и наказание": "Когда я читаю "Преступление и наказание" или что-то другое, на меня так сильно действует магия слова Достоевского, что мне кажется, будто это я сам попал в душную атмосферу, в которой думают и живут герои этих романов. Мне хочется скорее выскочить на свежий воздух, стряхнуть с себя это жуткое колдовство".

У Толстого и Достоевского разные концепции, поэтому, продолжая толстовские традиции, Бунин не принимает Достоевского. Достоевский ему неприятен, душе его чужд, но он признает его силу.

Запись I.07.42 г.: "Перечитал первый том "Бр. Карамазовых". Три четверти совершенный лубок, балаган, а меж тем очень ловкий, удивительно способный писака (...). "Прочел (перечитал, конечно), второй том "Бр. Карамазовых". Удивительно умен, ловок..." (с.217).

В круг чтения писателя входят журналы ушедшей эпохи "Отечественные записки" за 1882-1884 гг.

Прошлое оценивается не только с иных позиций, но и становится духовным источником в период одиночества.

Запись 11.03.40 г.: "Читаю "Отеч. Зап." за 84-й год. Там стихи Мережковского столь опытные... стихи Надсона: "Горячо наше солнце безоблачным днем" - одни из немногих, которые мне нравились когда-то семнадцатилетнему - и теперь до чего-то чудесного воскресили всего меня той поры. Назыв. "В глуши". Вижу и чувствую эту "глушь" соверш. так же, как тогда - в той же картине (и теперь такой же поэтической, несмотря на то, что это Надсон)" (с.155).

Запись 24.09.42 г.: "Дочитывал 1-ый т. стихов Полонского вспоминал, как читал в Beausoleil. Теперь в последний раз в жизни? Вероятно. Вспоминал те чувства, что были в ранней молодости, в Озерках, при чтении некоторых стихов..." (с.220).

Читая поэзию в эмиграции, Бунин вспоминает картины прошлого, чувства, которые он тогда испытывал. Особое звучание в "Дневниках" Бунина имеют его записи о поэтах и поэзии.

Адамович вспоминает: "Стихов Бунина мы недолюбливали: их в нашем кругу, среди друзей и учеников Гумилева не полагалось любить". О поэзии, в особенности о новых поэтах, Бунин говорил неохотно, по-видимому, чувствуя холодок, прочно установившейся вокруг тех стихов, которые писал сам.

Бахрах писал: "Бунин и символисты". ...На эту тему можно было бы написать целый трактат, так как не проходило дня, чтобы Иван Алексеевич - словно по инерции - прямо или косвенно не обрушился на кого-либо из символистов, преимущественно на представителей младшего их поколения". Не удивительны его резкие оценки произведений таких представителей символизма, как Мережковский, Гиппиус, Белый.

Запись 24.08.17 г.: "Перечитываю стихи Гиппиус. Насколько она умнее и пристойнее прочих - "новых поэтов". Но какая мертвятина, как все эти мысли и чувства мертвы, вбиты в размер!" (с.90);

26.08.17 г.: "Дочитал Гиппиус. Необыкновенно противная душонка, ни одного живого слова, мертво вбиты в тупые вирши разные выдумки. Поэтической натуры в ней ни на йоту";

8.04.22 г.: "На ночь читал Белого "Петербург". Ничтожно, претенциозно и гадко" (с.137).

Этот роман А. Белого перегружен символистской образностью, поэтому вызвал резкое неприятие Бунина. Особое отношение у Бунина было к Блоку.

Запись в дневнике за 30 октября 1922 г.: "Читаю Блока - какой утомительный, нудный, однообразный вздор, пошлый своей высокопарностью и какой-то кощунственный (...). Да, таинственность, все какие-то "намеки темные на то, чего не ведает никто" - таинственность жулика или сумасшедшего. Пробивается же через все это мычанье нечто, в конце концов, Оч. незамысловатое" (с.139). Иван Алексеевич делал акцент на отдельные строки или вытянутые из блоковских дневников куски фраз. А.Бахрах - секретарь Бунина, вспоминал, как прочитал Бунину статью Блока о нем, написанную в 1907 г., где поэт писал: "Цельность и простота стихов и мировоззрения Бунина настолько ценны и единственны в своем роде, что мы должны с его первой книги и первого стихотворения "Листопад" признать его право на одно из главных мест среди современной поэзии". "Прослушав это, - отметил Бахрах, - Бунин медленно произнес: "Вы хотите, чтобы я переменил убеждения, потому что Блок наделил меня комплиментами, хотя в них, если вдуматься, целая куча всяческих "но". Нет и нет, ваш Блок - дутый пузырь!".

Порой бунинские оценки представляли собой дань настроению, приливу вспыльчивости.

"Когда он в плохом настроении, он любит кого-нибудь изругать, выставить в смешном свете, очень метко схватывая уязвимые места "противника". Получается очень зло, но злоба выкипает в нем немедленно и без остатка. Поругается, успокаивается, и настроение тут же улучшается", - вспоминал Бахрах.

Блоковская поэзия была Бунину не по душе. Славу Блока он воспринимал как нечто для себя обидное, почти оскорбительное. Иван Алексеевич придавал своим стихам большое значение и с горечью должен был сознавать, что как поэт он остался в тени. Адамович вспоминал: "Откровенного разговора о том, в какой именно области поэзия его беднее блоковской, то есть о том, что стихи его пусть стилистически и безупречны, но лишены блоковского завораживающего звучания, - такого разговора даже начать с ним было нельзя". После октябрьских событий Бунин относился к Блоку с враждебностью. Потом его отношение к Блоку несколько изменится. Галина Кузнецова рассказывает в книге "Грасский дневник": "Иван Алексеевич читает дневник Блока, как обычно внимательно, с карандашом. Говорит, что мнение его о Блоке человеке сильно повысилось: "Нет, он был не чета другим. Он многое понимал... И начало в нем было здоровое...".

Восторженные отзывы Бунин оставил в дневнике об Андрееве, Гаршине, которые были близки писателю по мироощущению.

Запись 21.03.16 г.: "Говорили об Андрееве. Все-таки это единственный из современных писателей, к которому меня влечет, чью всякую новую вещь я тотчас же читаю. В жизни бывает порой очень приятен. Когда прост, не мудрит, шутит, в глазах светится острый природный ум. Все схватывает с полслова, ловит малейшую шутку - полная противоположность Горькому. Шарлатанит, ошарашивает публику, но талант. Лучше всего тогда, когда пишет о своей молодости..." (с.73).

Запись 30.03.40 г.: "За последние дни просмотрел за год "Отечеств. Зап." (1883 г.) (...) Гаршин, если бы не погиб, стал бы замечательным писателем" (с.156).

Личностное отношение Бунина проявилось и в оценке Горького, А. Толстого. Одного он читает с карандашом в руках.

Запись в дневнике за 20.01.42 г.: "Пробовал читать Горького "Вареньку Олесову", которую читал 40 лет тому назад с отвращением. Теперь осилил только страниц 30 - нестерпимо - так пошло и бездарно, несмотря на все притворство автора быть "художником". "Косые лучи солнца, пробираясь сквозь листву кустов сирени и акаций, пышно разросшихся у перил террасы, дрожали в воздухе тонкими золотыми лентами... Воздух был полон запаха липы, сирени и влажной земли..." (И липы и сирень цветут вместе)" (с.211).

Бунин и Горький по-разному смотрели на свойства национального характера, между ними не прекращался творческий спор о России и ее будущем. Горького, как вспоминают современники, коробило в Бунине упоминание о его дворянском происхождении. Бунину не нравилось то, что Горький постоянно поучал его. В ответ на злые вещи, которые Бунин печатал о Горьком за границей, Алексей Максимович посмеивался и говорил: "Чудак Иван Алексеевич и откуда что берет". Сам Горький ставил Бунина в один ряд с Толстым и Чеховым и призывал учиться у него высокому и совершенному искусству слова.

С А. Толстым, близким по судьбе и характеру Бунину, связан у писателя определенный период жизни.

Записи о А. Толстом - это не только критические оценки творчества, но и житейский, бытовой портрет человека, чья жизнь полна противоречий.

29.07.41 г.: "Вчера и сегодня все время читал первый том рассказов Алешки Толстого. Талантлив и в них, но часто городит чепуху как пьяный (с.197).

Бунин исключительно высоко ценил художественный дар А.Н. Толстого ("редкая талантливость всей его натуры, наделенной к тому же большим художественным даром", "все русское знал и чувствовал как очень немногие", "работник он был первоклассный и т.д. - очерк "Третий Толстой"). Но также он находил в нем ряд неизвинительных человеческих слабостей, по его мнению, определивших судьбу Толстого. Свою роль в этих оценках сыграл последующий отъезд А. Толстого в Советскую Россию, обретение там признания и популярности уже в качестве одного из ведущих советских писателей.

Запись 10.04.43 г.: "Кончил "18-й год" А. Толстого. Перечитал? Подлая и почти сплошь лубочная книжка. Написал бы лучше как он сам провел 18-й год! В каких "вертепах, белогвардейских!". Как говорил, что сапоги будет целовать у царя, если восстановится монархия, и глаза прокалывать ржавым пером большевикам... Я то хорошо помню, как проводил он этот год, с лета этого года жили вместе в Одессе (с.224).

Встречавшийся с Буниным в 1946 г. в Париже К. Симонов, приводит его слова о А. Толстом: "После (...) предварительного злого пассажа в адрес Толстого Бунин много и долго говорил о нем. И за этими воспоминаниями чувствовалось все вместе: и давняя любовь, и нежность к Толстому, и ревность, зависть к иначе и счастливой сложившейся судьбе, и отстаивание правильности своего собственного пути". После описанной Буниным в книге "Воспоминания" своей встречи с Толстым в 1936 г. в Париже, Алексей Николаевич, вернувшись в Москву, откликнулся на нее в статье "Зарубежные впечатления": "Случайно в одном из кафе в Париже я встретился с Буниным. Он был взволнован, увидев меня... Я прочел три последних книги Бунина - два сборника мелких рассказов и роман "Жизнь Арсеньева". Я был удручен глубоким и безнадежным падением этого мастера. От Бунина осталась только оболочка внешнего мастерства". Скорее всего, отмечают исследователи, Толстой был неискренен, когда писал это. Этот отзыв стал известен Бунину и обострил его неприязненное отношение к А. Толстому и его писательской судьбе. Но это не мешало Бунину по-прежнему высоко оценить талант А. Толстого. А. Седых вспоминает: "Бунин прочел "Петра I" А. Толстого и пришел в восторг. Не долго думая, сел за стол и послал на имя Алексея Толстого в редакцию "Известий" такую открытку: "Алеша! Хоть ты и (...), но талантливый писатель. Продолжай в том же духе. И. Бунин". К этому роману Бунин возвращался не раз.

Запись 3.01.41 г.: "Перечитывал "Петра I" А. Толстого вчера на ночь. Очень талантлив!" (с.180.

Накануне Отечественной войны Бунин писал именно А. Толстому (а также старому другу Н.Д. Телешову) о своем желании вернуться домой. Письмо А. Толстому затерялось, открытка Телешову кончалась словами: "Я сед, сух, но еще ядовит. Очень хочу домой". Вероятно, под влиянием полученного письма А.Толстой обращается к И.В. Сталину с обширным письмом, где дает высокую оценку бунинскому таланту и говорит о его значении как писателя: "Мастерство Бунина для нашей литературы чрезвычайно важный пример - как нужно обращаться с русским языком, как нужно видеть предмет и пластически изображать его. Мы учимся у него мастерству слова, образности и реализму". Начавшаяся Великая Отечественная война нарушила все планы. Известие о кончине А. Толстого настолько потрясло Бунина, что он в течение трех дней в дневниках за 24, 25 и 26 февраля 1945 г. возвращался к этому событию.

Запись 24.02.45 г.: "В 10 вечера пришла Вера и сказала: "Зуров слушал Москву: умер Толстой. Боже мой, давно ли все это было - наши первые парижские годы и он, сильный, как бык, почти молодой!".

25.02.45 г.: "Вчера в 6 ч. вечера его уже сожгли. Исчез из Мира совершенно! Прожил всего 62 года. Мог бы еще 20 прожить".

26.02.45 г.: "Урну с его прахом закопали в Новодевичьем" (с.238).

В дневнике содержатся также оценки текущей, "советской" литературы.

По отношению к "большевистской" литературе Бунин был всегда пристрастен, резок, порою - просто несправедлив.

Запись 22.12.40 г.: "Было солнце и облака. Прочел "Исполнение желаний" Каверина ("советский"). В общем плохо".

Иван Алексеевич в скобках отмечает, "советский" и далее краткая оценка "В общем плохо". Подразумевается, что в советском обществе не может быть хорошего в художественном отношении произведения.

В записях о романе Шолохова "Тихий Дон" Бунин предстает как проигравший гражданскую войну. Примечательно, что обратился Бунин к роману сразу после "Войны и мира" в августе 1941 года - в тяжелые дни фашистского нашествия.

Запись 3.08.41 г.: "Читал 1 книгу "Тихого Дона" Шолохова. Талантлив, но нет словечка в простоте. И очень груб в реализме. Очень трудно читать от этого с вывертами языка с множеством местных слов" (с.197).

Запись 30.08.41 г.: "Кончил вчера вторую книгу "Тихого Дона". Все-таки он хам, плебей. И опять я испытал возврат ненависти к большевизму" (с.200).

Отвергая большевистский строй, Бунин не принимает и литературу, представляющую этот строй.

Запись 12.04.42 г.: "Кончил перечитывать рассказы Бабеля "Конармия", "Одесские рассказы" и "Рассказы". Лучшее - "Одесские рассказы". Очень способный - и удивительный мерзавец. Все цветисто и часто гнусно до нужника. Патологическое пристрастие к кощунству, подлому, нарочито мерзкому. Какой грязный хам, телесно и душевно! Ненависть у меня опять ко всему этому до тошноты..." (с.214).

Запись 7.01.44 г.: "Нынче и вчера читал рассказы Зощенко 37 г. Плохо, однообразно. Только одно выносишь - мысль, до чего мелка и пошла там жизнь. И недаром всегда пишет он столь убогим полудикарским языком - это язык его несметных героев, той России, какой она стала" (с.230).

Бунин говорил: "Да-я, действительно, последний из могикан. Между великой русской литературой и мной нет никого, а после меня и подавно...". Это слова человека с высокой самооценкой. Бунин внимательно изучал читаемые произведения, анализировал их. То, что ему не нравилось, он все равно дочитывал до конца. Иногда его мнение менялось, иногда нет. Даже читая то, что ему не нравится, - он учился, в этом искал что-то нужное для себя. Резкость многих оценок Бунина можно объяснить рядом причин: во-первых, высокими требованиями писателя, воспитанного на лучших традициях классической литературы, а во-вторых, субъективность и несправедливость в суждениях определялась общим негативным настроением Бунина по отношению к "Новой России".

Но примечательно, что как истинный художник, он в стиле, теме "советских" писателей угадывает нравственную атмосферу "новой" жизни (например, о Зощенко)...

Утратив Россию по паспорту, он живет в ней мыслями, сердцем. Бунин следит за литературным процессом в России, которая является для него отражением социальных изменений.

Собранные воедино литературные оценки, суждения, характеристики Бунина раскрывают его как внимательного, требовательного читателя, человека, художника, для которого литература - не только форма жизни, но и смысл ее, его сущность. Возможно, что именно литература позволяла жить художнику, несмотря на лишения, утраты, болезни. Она питает его дух до конца жизни.

Не случайно он постоянно перечитывает. Таким образом, через дневник Бунинский портрет дополняется новыми штрихами. Предстает человек, одержимый, страстный, в единстве противоречивых свойств характера, с высокими требованиями профессионального и нравственного плана к современникам.

© 1995-2003 Казанский Государственный Университет