Содержание сборника

АНТРОПОЛОГИЧЕСКИЙ ПРИНЦИП В РУССКОЙ КРИТИКЕ 1870-1880-Х ГОДОВ

В. Р. Аминева
(Казань)

Критика 1870-1880-х гг. как противоречивое целое находилась во власти не только дифференцирующих, но и в известном смысле объединяющих факторов. Сегодня в перспективе развития общественно-эстетической мысли и искусства стало очевидным, сколь много общего при всех принципиальных разногласиях и расхождениях было в диаметрально противоположных друг другу позициях. Эти общие, интегративные качества обнаруживаются и в эстетических концепциях, и в подходах к искусству, в принципах интерпретации и оценки литературных явлений. Так, например, при всех различиях философско-эстетических и социально-идеологичских воззрений деятелей этого периода, никто из них не выступал против требований "научности", "объективности" критических суждений, использования материала действительности для объяснения идей и образов произведения, критерия художественности, определения идейно-нравственного значения творчества писателя и т.д.

И вот таким общим началам, объединяющим представителей и социологической, и "психологической" школы и "научной" критики (по типологии В.В.Ильина), был антропологический принцип. Но в различных критических системах он проявлялся по-разному: оказывался на первом плане в теоретических построениях; выступал в качестве научной основы критики, позволяя постигнуть внутренние закономерности художественного творчества и проникать в глубину характеров литературных типов (статьи Ткачева, Скабичевского, Гольцева) и т.д.

Предметом нашего исследования стала литературная критика газеты "Голос" - одного из влиятельных изданий 1870-1880-х гг., воспринимаемого современниками "как серьезный и независимый орган общественного мнения в европейском смысле этого слова". Газета ориентировалась на вкусы и запросы образованного читателя, стремилась к широкому и свободному от диктата теоретических доктрин освоению жизни и искусства. Общественно-литературную позицию сотрудников газеты характеризует поиск компромисса между "эстетизмом" и "утилитаризмом". Выдвигая на первый план эстетические качества искусства, они не возражали против идеи его общественного назначения, проявляя заинтересованность в творчестве писателя не только как в эстетическом, но и в общественном феномене. Статьи Лароша, Вильде, Чуйко, Маркова и др. показывают, что они обладали опытом различных подходов к произведению, чуть ли не экспериментальных поисков и могли пользоваться и сугубо эстетическим принципом, и социологическим, и историческим, и субъективно-психологическим. Сотрудники газеты стремились к целостному постижению искусства и, решая эту задачу, соединяли категории, являющиеся исключительной принадлежностью эстетической, публицистической критики, академического литературоведения, таким образом демонстрируя возможность их внутреннего переосмысления, приближения к противоречиям жизни, тенденциям ее развития, с одной стороны, и специфике искусства, с присущими ему законами и возможностями, с другой. Однако в каждом конкретном случае можно говорить о дифференцированном использовании методов, в максимальной степени адекватных самому предмету литературно-критического анализа, художественной структуре произведения. Эта установка позволяла подойти к литературным явлениям, избежав доктринерства и "партийной" узости взглядов и синтезировать достижения разных литературно-критических направлений 70-80-х гг., хотя и не лишала возможности проявить индивидуальное начало.

Но у критиков были и свои критерии эстетического восприятия и интерпретации литературных явлений, на основе которых они пытались примирить разные точки зрения. Например, Ларош, рассматривая вопрос о соотношении "вечного" и "временного" в искусстве, приходит к заключению, что только тогда, когда изображение писателя будет верно "вечной природе человека", тогда оно будет верно и временному, мимолетному социальному состоянию, которое оно старается схватить и передать. Другой критик Е.Марков, утверждая, что искусство существует не для искусства, а для жизни, исходил из антропологического принципа. "Эстетизм" и "утилитаризм", каждый в отдельности, не могут претендовать на полноценную картину изучаемого объекта, по мнению критика, они "исчерпывают" его лишь вместе взятые. Но утилитаризм у него эстетичен, а эстетизм утилитарен, когда художественное произведение удовлетворяет антропологической сущности искусства, а не идеологическим прописям. Так, условием, определяющим художественные достоинства произведения, названа жизненная правда или естественность изображения, т.е. всестороннее воспроизведение природной правды, не искаженной во имя тех или иных целей. Показательна в этом плане и позиция В.Чуйко в спорах об идейности (тенденциозности) и художественности в литературе. Утилитарно-прямолинейным для критика является всякое искусство, где основу произведения составляет иллюстрация тезиса, каков бы он ни был, а не художественное исследование жизни. Вместе с тем, возражая против преднамеренно-поучительного элемента, Чуйко не принимает и художественно-беспристрастного отражения действительности - "безличности" писателя, его полного устранения из событий, о которых он повествует. При этом под субъективным началом в творческом процессе понимается утверждение эстетического идеала, авторские оценки изображаемого, не мешающие раскрытию объективной правды жизни. Понятие художественности для этого критика включает в себя в качестве обязательного компонента некую идеологическую установку, направленную на просветление души читателя, приближение его к пониманию абсолютной истины и своего долга в этом мире.

Тема постоянных раздумий одного из анонимных сотрудников газеты - свойства эстетического переживания читателя, влияние искусства на человека. Он исследует психологический механизм воздействия произведений разной идейной направленности на общественное сознание и делает вывод, что литература обличительного направления не может достичь той цели, к которой стремится, ибо оставляет в душе человека жгучую боль и страдания, лишает его спокойствия духа и в то же время не указывает спасительного исхода, порождая отчаяние и равнодушие. Главное, на чем заостряет внимание критик, - это то, что без положительных начал обедненной, лишенной радости и счастья, остается жизнь человека. Он ссылается на вечные свойства человеческой природы - потребность веры, любви, стремление к счастью и единению. Психическая организация людей такова, считает он, что они не могут построить жизнеутверждающее и гармоническое мировосприятие на основе чистого негативизма. Задачу целенаправленного воспитания личности и общества на основе позитивных устремлений и идеалов, казалось бы, взяли на себя писатели "Русского вестника". Но их творчество, доказывает автор статьи, оказалось включенным в русло политической практики, узкой политической тенденции.

Итак, вопросы о природе искусства, его назначении, социальном функционировании решаются критиками "Голоса" на основе вековечных и заложенных в человеке искони представлений о прекрасном, должном, желаемом, об удовлетворении эстетической потребности организма.

Антропологической концепцией обусловлена и литературно-критическая программа сотрудников газеты. Чуйко, Марков, Ларош выражают общую для эстетической мысли этого периода неудовлетворенность современным состоянием журналистики, говорят о недостаточности прежних теорий для объяснения сложных явлений литературного процесса последней трети XIX в. Главную причину упадка современной критики они видят в "болезни кружковщины" и "партийности", поразившей все течения общественной мысли. В противовес заданным идеям, узким догматам и предвзятым понятиям утверждается принцип "глубокого, всестороннего, свободного и беспристрастного исследования жизни и литературы". Газета активно участвовала в дискуссиях о задачах критики, принципах оценки литературных явлений. Суждениям вкуса, субъективизму современной критики в программных статьях противопоставлялся критерий "полезности изображений писателя для человечества вообще". Подчеркивалось, что с точки зрения интересов человечества действительно полезным является "не нетерпеливое и поверхностное преследование интересов минуты, а по возможности, глубокое и разностороннее воспроизведение жизни в ее возможно общих, возможно вечных чертах".

Таким образом, сотрудники "Голоса" настаивают на приоритете общечеловеческих ценностей в искусстве, на необходимости нравственных критериев как в творчестве писателя, так и в критической оценке. Отрицая тенденциозное идеологизирование, произвольное толкование произведений словесности вне их эстетического своеобразия, Чуйко, Вильде Марков доказывают, что критик должен опираться в своих суждениях на конкретный анализ образной ткни текста. В то же время обращенность к реальному литературному процессу, следование логике художественного произведения не исключают, в их представлении, проявления авторской позиции. Критика не мыслима ими без выражения индивидуально-личностого начала: "Мы не приглашаем... критику погасить все свои симпатии и антипатии и относиться к произведениям писателей совершенно безлично... Не обессолить соль своей личности, не обесцветить краски своего собственного духовного облика обязан добросовестный критик, а только строго проверить искренность своих взглядов, не давая затемнять их пристрастию и раздражению", - пишет Е.Марков, считавший важным моментом в деятельности критика выражение личного мнения, личной оценки произведений. Но вкусы и идеалы критика не должны, по его мнению, влиять на оценку общественно-исторического и художественно-эстетического значения творчества писателя.

Итак, сотрудниками газеты обосновываются принципы объективного и вместе с тем личностного, индивидуального подхода к произведениям словесного искусства.

Из антропологической сути этой критики вытекают особенности интерпретации и оценки современного литературного процесса и творчества писателей. Программное значение для Маркова, Чуйко и др. приобретают категории художественного метода, идейно-образной концепции, стиля писателя. В ходе их анализа и осмысления реализуются аналитические возможности литературной критики "Голоса".

Рассмотрим в качестве примера восприятие и оценку творчества Л.Толстого.

В критическом отзыве В.Чуйко, посвященном "Анне Карениной", проблема эстетического отношения писателя к действительности связывается прежде всего с жанрово-композиционным своеобразием романа. В центре внимания критика - эпическая всеобъемность прозы Толстого, монументальность, разветвленность и распространенность его периодов, многоплановость повествования, осмысленные как воспроизведение потока жизни, ее полоты, целостности, стихии движения. Устанавливая функциональную зависимость категорий жанра и художественного метода, В.Чуйко отмечает объективно-реалистический характер романа и "тонкую художественность повествования".

Анонимный автор "Литературной летописи" за 1877 год определяет творческий метод в искусстве через анализ образной системы и исследование типа мотивировок в произведениях писателя. Решая проблему "характер и обстоятельства", он признает приоритет природных, индивидуальных признаков над социальными. Рассуждения критика, подчеркивающего роль чувственного, стихийного начала в поведении героев, показывающего, как проявляется в них "живая натура", относятся к тонко разработанному и представляющему несомненный психологический и эстетический интерес плану произведений писателя. Делая акцент на антропологических и психологических детерминантах, рецензент воспринимает героев Толстого в их историко-национальной конкретности, обусловленности исторической жизнью народа.

В предлагаемой трактовке характеров, типа мотивировок в произведениях Толстого, в предпочтении нравственно-психологического социальному в них, ослабленности внимания к социальным конфликтам воспроизведенной в произведениях писателя действительности сказалось своеобразие критико-эстетической и идеологической ориентации сотрудника газеты, считавшего духовно-нравственные вопросы шире, сложнее, глубже социальных.

К творчеству Л.Толстого неоднократно обращался и Е.Марков. Основная его задача - осмысление толстовской концепции мира и человека, от которой, как старается показать критик, зависят все элементы произведения - сюжет, композиция, выбор героев, излюбленные жизненные ситуации. Предметом наблюдения становятся отразившиеся в образной ткани произведений представления писателя об основных универсальных закономерностях, управляющих человеческим бытием, писательская оценка изображаемого, его философия жизни. В критическом истолковании Маркова Толстой - это писатель, выражающий в своем творчестве непосредственное радостное восприятие бытия. Автор статьи "Тургенев и граф Толстой в основных мотивах своего творчества" сосредоточен на жизнеутверждающем пафосе произведений писателя, основой которого он считает пантеизм. Прослеживая, как решаются в творчестве Толстого такие проблемы, как личность и народ, человек и история, соотношение частной жизни и общей, долга и чувства, естественного и нравственного, он выявляет критерии общественно-исторической и нравственно-этической оценки автором своих героев: "Мораль графа Толстого - верность или неверность природе. Нравственный человек в его глазах тот, кто менее всего выдумывает себя".

Итак, особое внимание к нравственно-психологическим и философским аспектам содержания произведения, его общечеловеческим пластам и уровням, характерное для сотрудников газеты, связано с их общей методологической концепцией. Ею во многом обусловлен и пристальный интерес к человеческой личности, к ее глубинным, затаенным чувствам и переживаниям. Отсюда - установка на характеристику принципов и приемов психологического анализа, особенно четко выраженная в статьях о Тургеневе, Толстом, Достоевском. Цель и смысл исследования внутреннего мира человека видится в раскрытии общечеловеческих основ жизни, духовно-нравственной доминанты характера, составляющей в понимании критиков ядро личности, абсолютное, первичное начало в человеке.

Литературный психологизм рассматривается как одно из важнейших свойств стиля, подчиняющее себе строение всей образной формы, и как эстетическое образование, которое несет важную смысловую нагрузку. Психологический анализ соотносится с идейно-художественным замыслом автора, его творческими устремлениями, при этом выявляется взаимозависимость категорий таланта, стиля, идейно-эстетической концепции, метода писателя.

Оригинальным свойством таланта Толстого все признают необычайную психологическую проницательность, умение видеть "самые затаенные изгибы человеческой души". Однако содержательно-стилевое своеобразие психологизма Толстого определяется каждым критиком по-своему. Например, Марков устанавливает связь между принципами психологического анализа и идеей "живой жизни" в творчестве писателя. Для Чуйко "диалектика души" Толстого - проявление объективного и обстоятельного исследования внутреннего мира человека и его социальных отношений.

Рассматривая основные коллизии, типы, общую тональность, стилевые приметы романов и повестей Тургенева, Толстого, Достоевского, Островского и других писателей-современников, сотрудники газеты сосредоточиваются на тех моментах идейно-художественного содержания произведений, в которых наиболее ощутимо обнаруживалось своеобразие творческой индивидуальности каждого писателя.

Позиция литературных критиков газеты и степень понимания ими явлений искусства сказываются не только в аналитических, но и в оценочных суждения. Аналитичность в статьях Маркова. Чуйко, Вильде и др. дополняется сильным оценочным началом. Критики определяют место каждого писателя в русской литературе, роль в современном литературном процессе, общественное и эстетическое значение его деятельности. Субъективная оценочность проявляется в решении вопроса о взаимоотношениях писателя с литературными кружками, в актуализации художественного смысла произведения.

Усиление полемически-оценочного момента в структуре критического высказывания вызвано, на наш взгляд, не только особенностями литературного процесса 70-80-х гг., но и "антропологическими" исканиями сотрудников газеты. В частности, в их критических выступлениях проявились новые тенденции в использовании публицистического материала: ослабевает исследовательское, познавательное значение этой категории, вместе с тем активизируется ее оценочная, аксиологическая функция.

Газета стремилась к тому, чтобы противопоставить "агрессивному нигилизму и обессиливающему скептицизму" основополагающие, непреходящие ценности, определяющие смысл человеческой жизни. В публицистических и литературно-критических статьях газеты обосновывалась возможность гармоничных взаимоотношений личности и общества, развивалась и отстаивалась "философия оптимизма" как сила, которая преобразует внутренний мир человека и способствует решению проблем, стоящих перед обществом. С этих позиций Марков, например, вступает в полемику с философией Тургенева, мотивами пессимизма и отчаяния в его произведениях. Взглядам писателя он противопоставляет развернутую систему так называемого "практического мировоззрения", размышляет о конкретных путях преодоления трагизма жизни и трагических переживаний. Вместе с тем он старается оценивать художественные открытия писателя не по относительным критериям, а по абсолютным и утверждает в качестве главного мерила воспитательного значения произведений словесности выражение идей, имеющих общечеловеческую ценность. Например, анализируя женские образы Тургенева, определяя их место и роль в структуре произведения, автор статьи "Тургенев и граф Толстой в основных мотивах своего творчества" делает вывод о гуманистической направленности творчества писателя, преодолевая одномерность своих прежних выводов. Этот путь вел к постижению идейно-художественной концепции писателя в ее многозначности, содержательной емкости.

Доминирование оценочного начала выразилось в обращении к субъективной стороне творческого процесса. Художественное творчество рассматривается как своеобразная проекция внутреннего мира автора. С этой точки зрения широкий диапазон сатирический изображений в литературе "отрицательного" направления объясняется внутренним строем духа писателей, потребностями их натуры.

Важная грань критического метода сотрудников газеты - осмысление художественной стороны произведений. Вопрос о том, отвечают ли современные литературные явления требованиям художественности, был одним из центров борьбы идей в критике и эстетике этих лет. В статьях представителей различных общественно-литературных течений ослаблялись аналитические функции этой категории, ее роль в уяснении особенностей сюжета, композиции, стиля, языка. Выводы о художественных достоинствах и недостатках возникали зачастую как аргумент в спорах идейных противников. Характеристика эстетической ценности произведения становилась и у критиков "Голоса" средством оценки творческих принципов писателей, их таланта, мастерства.

Анализ литературной критики "Голоса" позволяет сделать вывод об антропологическом методе сотрудников газеты. Учитывая современные споры о смысловом объеме этой категории применительно к творчеству как художественному, так и литературно-критическому, отметим, что критический метод понимается нами как взаимосвязь методических принципов, идейно-эстетических установок, приемов и форм анализа, выводов и оценок, обусловленных предметом, спецификой и функциями данной формы общественного сознания в тот или иной период.

У Маркова, Чуйко, Вильде и ряда других литературных деятелей 70-80-х гг. антропологический принцип оказывается доминирующим в структуре методологического мышления. Им определяются пути и способы осмысления творчества писателей, соотношение эстетического и публицистического, аналитического и оценочного начал в структуре критических суждений. Это дает возможность поставить вопрос об особой разновидности критики, порожденной и развитием позитивизма, и широким распространением физиологических и психолого-творческих теорий в последней трети XIX в.

© 1995-2003 Казанский Государственный Университет