Содержание сборника

ВОПРОСЫ КРИТИКИ В ТРУДАХ ОБЩЕСТВА ЛЮБИТЕЛЕЙ РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ В ПАМЯТЬ А.С.ПУШКИНА

Л. Я. Воронова
(Казань)

Общество любителей русской словесности было учреждено осенью 1899 года. А через год Советом университета ему было предоставлено право "наравне с другими университетскими обществами, на бесплатное печатание трудов Общества в университетской типографии в количестве 17 печатных листов ежегодно". Издание стало выходить под заголовком "Чтения в Обществе любителей русской словесности в память А.С.Пушкина при Императорском Казанском университете". С 1900 по 1904 г. вышло 24 выпуска. В них представлены доклады, речи, сообщения, исследования, переводы действительных и почетных членов. Проблематика очень разнообразная - от древнерусской литературы до текущей русской и зарубежной. Однако до сих пор материалы "Чтений" не были предметом специального изучения. Наша задача - рассмотреть работы, посвященные непосредственно критике и критикам, и выяснить, какие вопросы затрагивались в этих трудах и как они решались конкретно каждым из авторов.

Начнем с публикаций юбилейного характера.

В девятом выпуске "Чтений" за 1902 г. был опубликован доклад Д.А.Корсакова "О.И.Сенковский и М.П.Погодин, как журналисты (Памяти столетия со дня рождения)".

Дмитрий Александрович Корсаков, заслуженный ординарный профессор кафедры русской истории, декан историко-филологического факультета в 1901-1905 гг., задался целью восстановить справедливость, напомнив "большой публике" и новому подрастающему поколению о Сенковском и Погодине как деятелях, которые оставили яркий след на поприще науки, литературы и просвещения. Акцент на журналистской деятельности не случаен. Сенковский и Погодин как журналисты "находились в близких отношениях к Пушкину". Доклад читался на собрании Общества 29 января 1901 г., в день 64-ой годовщины со дня кончины Пушкина, следовательно, вспоминая Сенковского и Погодина, невольно вспоминали Пушкина, имя которого носит Общество. Вместе с тем, можно в кратком очерке усмотреть стремление автора показать представителей двух диаметрально-противоположных воззрений - "скептик и космополит" Сенковский и "энтузиаст народник" Погодин. В соответствии с этой задачей, Корсаков в первой части рассказывает о Сенковском, а во второй о Погодине, уделяя внимание факторам, обусловившим формирование взглядов, интересов, личности в целом. Но главное, он анализирует направление и условия их литературно-критической и журналистской деятельности в контексте российской действительности 40-50-х гг.

Из изданий, выходивших под редакцией Сенковского в разные годы ("Новоселье", "Энциклопедический лексикон", "Военная библиотека", "Сын Отечества", "Весельчак"), Корсаков выделяет "Библиотеку для чтения". Колоссальный успех журнала у читателей в период с 1834-1840 г., когда "Библиотека для чтения" была "законодательницей в области русской литературы", историк связывает с редакторством Сенковского. Именно в эти годы журнал соединял в себе "все русские силы", начиная с А.С.Пушкина и кончая начинающими поэтами и прозаиками, и благодаря обширной программе, составленной энциклопедически образованным редактором, распространял массу сведений по всем отраслям знания.

Корсаков придает большое значение деятельности Сенковского и в качестве критика, который практически единолично вел критический и библиографический отдел в журнале. При этом он обращает внимание на достоинства и недостатки Сенковского как критика.Так, например, отмечены исключительность стиля, его вклад, после Карамзина и Пушкина, в усовершенствование литературного языка, мастерство критики научной, широкая эрудиция и литературная образованность. Осуждаются же бесцеремонное отношение к чужому литературному труду, резкость, недоброжелательность. "Сарказм Сенковского находил обильную для себя пищу в неприглядной массе выходивших тогда русских книг, и он беспощадно бичевал в своей "Литературной летописи" бездарных писателей и ограниченных guasi-ученых".

К сожалению, не раскрытой до конца осталась параллель Белинский-Сенковский. Отметив, что ведущей темой критических и библиографических статей Сенковского, так же как и у Белинского в "Литературных мечтаниях", была тема - "у нас нет литературы, а есть только словесность", Корсаков ограничился лишь указанием на независимость и самостоятельность каждого из критиков. Вообще же имя В.Г.Белинского неоднократно упоминается в работе. И это понятно, ведь для Корсакова Белинский -идеал критика и публициста.

В деятельности Погодина в качестве редактора-издателя Корсаков выделяет три периода: издание альманаха "Урания", журналов "Московский вестник" и "Москвитянин". Самым крупным достижением Погодина признается издание, "при благословении Пушкина", "Московского вестника". Его Корсаков расценивает как крупное явление в журналистике и литературе. "Московский вестник" объединил лучших литераторов, группировавшихся вокруг Пушкин. Главными сотрудниками были Языков, Хомяков, Шевырев, Веневитинов, Одоевский, Рожалин и др. Пушкин считал журнал "своим", здесь появились многие его стихотворения, отрывки из "Бориса Годунова", "Графа Нулина", "Евгения Онегина", полемические статьи. Большую роль сыграл журнал и в развитие философского направления, пропагандируемого Д.В.Веневитиновым и В.Ф. Одоевским.

Несколько неожиданным кажется специальное выделение факта публикации в "Московском вестнике" "Замечаний на "Историю государства Российского" Карамзина" помещика Цивильского уезда Казанской губернии Н.С. Арцыбашева (1828). Можно расценить это как проявление профессионального интереса автора, а можно рассмотреть как реализацию краеведческого направления деятельности Общества. Д.А.Корсакову представился случай рассказать о земляке, любителе русских древностей, дерзнувшем в своих статьях о Карамзине в "Казанском вестнике" и в "Московском вестнике" упрекать знаменитого писателя-историографа в неправильном пользовании историческим источником и в отсутствии строгой исторической критики. Корсаков восхищен принципиальностью и беспристрастием Погодина, в котором "сказался ученик Шлецера -историка-критика". Он не только сознательно "дал место справедливым замечаниям неведомого русского историка Арцыбашева", но и сам опубликовал несколько статей, направленных против некоторых частных воззрений Карамзина.

Что касается деятельности Погодина в " Москвитянине", Корсаков справедливо считает, что журнал остался в стороне от прогрессивного движения, попытки славянофилов в 1846 г., в частности И.В.Киреевского, сделать его своим органом не увенчалась успехом. Поэтому значение журнала, как пишет Корсаков, "исчерпывается лишь тем материалом, который в обилии собран им для изучения русской жизни в ее прошлом и настоящем".

В противоположность работе Корсакова, обращенной к истории критики и журналистики, юбилейная статья Н.В.Рейнгардта "Н.К. Михайловский и его труды" в семнадцатом выпуске "Чтений" за 1902 г. посвящена современнику - Николаю Константиновичу Михайловскому, сорокалетие литературной деятельности которого отмечали 15 ноября 1901 года. Кроме того, Рейнгардт, казанский адвокат, был редактором "Волжского вестника", а Михайловский сотрудничал в этой газете, правда, об этом автор не упоминает.

Принципы анализа жизни и деятельности Н.К.Михайловского, используемые Рейнгардтом, не отличались особой оригинальностью. Твердо уверенный в том, что в индивидуальном развитии каждого человека главную роль играют три фактора -происхождение (воспитание), образование и общественная среда, он, опираясь на "Литературные воспоминания" Михайловского, журнальные публикации, представляет краткую биографию, с акцентом на указанных моментах, а затем анализирует некоторые социологические работы. Внимание уделяется субъективному методу Михайловского в сравнении с концепцией О.Конта, что позволяет показать оригинальность идеи и непосредственного применения субъективного метода в социологических, публицистических работах критика-публициста.

Литературно-критическая деятельность раскрыта меньше. Тем не менее здесь содержатся очень интересные сведения о литературном окружении Михайловского, критиках, оказавших на него особое влияние, обширен журнальный контекст. Можно даже заметить определенную связь с работой Корсакова. Редактор "Волжского вестника" на новом материале развивает основную мысль историка о роли журналов в развитии литературы, "журнального контекста" в формировании литературно-критических взглядов критиков. Если Корсаков говорил о "сороковых годах", начавшемся противостоянии западников и славянофилов, то история Рейнгардта охватывает период конца 50-60-х годов и представлена такими изданиями, как "Русский вестник", "Современник", "Отечественные записки", "Русское слово".

Например, в отличие от многих критиков и писателей второй половины XIX века, Рейнгардт пытается объективно подойти к оценке "Русского вестника" и его редактора М.Н.Каткова. Он уверен в том, что в глазах шестидесятников Катков слыл реакционером, врагом прогресса только потому, что в эпоху польского восстания придал "Московскому вестнику" резко патриотический характер, в духе официальной народности. Оценка эта механически переносилась на литературную деятельность, которая тоже критиковалась. А между тем, как считает Рейнгардт, Катков был талантливым писателем, издателем, публицистом, всегда "стоял за все великие реформы шестидесятых годов, которые он приветствовал". Критик призывает отличать позицию Каткова от позиции его современных последователей, которые действительно враждебно относятся к реформам, и определить место и роль Каткова в культурной и политической жизни России.

Наибольшей симпатией самого Рейнгардта пользуется журнал "Современник", издававшийся под редакцией И.И.Панаева и Н.А. Некрасова. Лицо этого журнала и душа - Н.А.Добролюбов, Г.З.Елисеев, Н.Г. Чернышевский. Последнему дается очень высокая оценка, как автору "Очерков гоголевского периода", публицисту и критику, "соединявшему с энтузиазмом Белинского широкое философское и политическое образование Герцена". Н.К.Михайловский называется прямым продолжателем идеалов предшественников. Заслугой литературного критика признается создание замечательных характеристик Льва Толстого, Ф.М.Достоевского, Гл. Успенского, В.Г.Короленко, М.Горького: " <...> первый раскрыл те стороны таланта личности великого художника и мыслителя, которые стали очевидными для всех только в 80-х и 90-х годах" (о Л.Толстом); " <...> дал самую полную и вполне верную характеристику оригинального таланта Г.И.Успенского"; "оценил по достоинству художественную <...> сторону таланта В.Г.Короленко"; "один из первых обратил серьезное внимание на Горького и выяснил выдающиеся и слабые стороны таланта последнего" и т.д. Хотя анализа самих статей нет, но в общем Рейнгардту удалось показать казанцам своеобразие и значение Михайловского - критика.

Полемический характер носит статья Александра Сергеевича Рождествина "Лев Толстой в критической оценке Мережковского", опубликованная в 1902 г. (вып. XIII). Известный казанский педагог, талантливый журналист и редактор литературно-критического отдела газеты "Казанский телеграф", Рождествин был, пожалуй, одним из самых активных членов Пушкинского общества. На заседаниях общества он делал доклады о поззии Некрасова, Соловьева, Никитина. В газете постоянно появлялись его обзоры, рецензии, статьи. За время работы в газете у него сложились строгие представления о критике. В ней он видел "единственную силу, способную оградить читателя от размножения "бесполезных и дрянных книжек" и содействующую формированию устойчивых художественных и эстетических ориентиров на примере высоких образцов русской классики". Насколько способна будет критика выполнять свои задачи, зависит от критика.

Мережковского-писателя Рождествин считал талантливым художником, сразу заявившем о себе в литературе. А вот позицию и методы анализа литературы Мережковского -критика он хочет оспорить в своей обстоятельной работе. Это не что иное, как критика на критику.

Полемическая направленность разбора задана уже в самом начале статьи, когда Рождествин осуждает предвзятость Мережковского, пытающегося в своем исследовании "Л.Толстой и Достоевский" рассматривать писателей только с точки зрения своего идеала, Пушкина. "Вот это насилие, с которым Мережковский тащит гениальных писателей к своему кумиру, -заключает Рождествин, - и есть самая главная ошибка критика: от этой ошибки проистекают и все другие многочисленные недостатки критического этюда талантливого писателя". Хотя в работе Мережковского представлены два писателя, Рождествин останавливается на интерпретации только личности и творчества Толстого. Такое ограничение скорее всего обусловлено личной заинтересованностью Рождествина как критика. Вокруг фигуры Толстого разгорались острые споры, высказывались прямо противоположные точки зрения. Сам Рождествин тоже неоднократно выступал в "Казанском телеграфе" с рецензиями и статьями, посвященными восприятию Толстого современниками. Да и имя Толстого не было безразлично казанцам.

Недостатки эстетической и литературно-критической позиции Мережковского последовательно выявляются в семи разделах статьи. Самые серьезные - противопоставление личности Толстого по принципу "язычник -христианин", "крайне искусственное, мало обоснованное и потому неубедительное"; взгляд на художественные произведения Толстого, как на "самый достоверный источник" к пониманию жизни писателя; тенденциозность и пристрастие в отборе материала для аргументации: "он выбирает только те места, которые подтверждают его мысль, а целые страницы и главы, противоречащие его взгляду, он опускает"; намеренный поиск двойственности в духовной жизни Толстого и признание его страданий "страданиями эгоистическими"; неправильное объяснение таких фактов биографии Толстого, как педагогическая деятельность, отказ от гонорара за литературный труд, сохранение собственности; стремление видеть в произведениях Толстого не героев, а жертв обстоятельств, лишенных чисто духовных стремлений, но устремленных к "бессознательным, животно-стихийным корням жизни" и др.

Рождествин не может согласиться с позицией Мережковского, тем более что непонимание личности Толстого мешает ему "правильно смотреть на Толстого, как на художника". "Там, где критик, - отмечает Рождествин, - рассматривает Толстого-художника независимо от своей предвзятой идеи о личности Толстого, его суждения отличаются вдумчивостью, оригинальностью. Страницы, посвященные характеристике художественных приемов Толстого, принадлежат к числу страниц прямо-таки замечательных. К сожалению, таких страниц в книге немного".

В целях аргументации, Рождествин использует целый арсенал приемов и средств, чтобы донести до читателя свою позицию и обличить зыбкость построений Мережковского. Здесь много цитирования из статей Мережковского о Пушкине, Достоевском, из художественных, публицистических и педагогических произведений Толстого, писем, дневников, выделяются ключевые слова, вводятся промежуточные выводы, риторические вопросы, выборочное комментирование и т.д. Своим союзником в критике Мережковского Рождествин делает даже его кумира - Пушкина: "Пушкин говорит, что односторонность пагубна для ума. Критическое сочинение Мережковского как нельзя лучше подтвердает слова поэта".

В целом Рождествин считает, что современная критика почти всегда недружелюбно относится к оригинальности и не готова к оценке Толстого. Он уповает на будущее, когда наконец-то уразумеют глубочайший смысл "истинно художественных произведений великого писателя".

А как оценивает творчество русских писателей зарубежная критика? Каковы принципы европейских критиков? Этим вопросам посвящена рецензия Дмитрия Петровича Шестакова "Русские писатели в немецкой оценке (E.Zabel, Russische Litteraturbilder. 2-e Auflage. Berlin,1899, 324 ss.)" (вып.XI, 1901).

Дмитрий Петрович Шестаков в то время был преподавателем Казанского училища, известен был в городе как поэт и переводчик с греческого и латинского. Его литературные интересы выходили за рамки классической филологии (кстати, в 1911 г. он стал профессором кафедры классической филологии Казанского университета): он выступал на собраниях Общества с докладами по творчеству Н.Гоголя, Т.Шевченко, Гл.Успенского, А.Потехина. В рецензии "Русские писатели в немецкой оценке" Шестаков рассматривает книгу немецкого критика Эугена Цабеля "Русские литературные портреты".

Цабель известен был как серьезный, осторожный, с самостоятельными суждениями критик, переводчик произведений И.С.Тургенева и исследователь его биографии. Книга содержит сжатые биографии и литературные характеристики шести русских писателей: А.С.Пушкина, Н.В.Гоголя, Ф.М.Достоевского, И.А.Гончарова, Л.Н.Толстого, И.С.Тургенева. Она представляла интерес не только для специалистов, но была недоступна широкому читателю. Поскольку одна из задач Общества пропаганда научных достижений среди населения, Шестаков перевел и проанализировал содержание уже известной в Европе книги.

Проблема, которую поднимает Шестаков, давно уже волновала российских критиков - специфика восприятия русской литературы иноязычным читателем, критикой. В 70-80-е годы ее обсуждали в своих работах П.Л.Лавров, А.И.Введенский, А.Л.Эльснитц. Рассматривая восприятие жизни и творчества Тургенева в западноевропейской критике, сравнивая его с русской рецепцией, они пришли к выводу: европейские критики лучше поняли произведения Тургенева. "Как судья, не заинтересованный в споре, она (критика) не страдала той партийной близорукостью, которая мешала спокойной справедливой оценке".

Шестаков тоже готов, кажется, согласиться с этим заключением. Уже в начале рецензии он заявляет, что "иностранный критик подходит к той же работе с совершенно новых точек зрения, как человек вовсе посторонний, и от него возможно скорее ожидать литературной оценки вполне объективной и беспристрастной". Вот эта оговорка - "возможно скорее ожидать" - показывает неуверенность автора, потому что зарубежная критика тоже неоднородна.

Шестаков выделяет три типа иностранных критиков.

Одни обстоятельно погружаются в литературный текст, изучают биографию писателя, общественные и политические условия, влияющие на его творчество, литературный контекст, но таких критиков единицы. Другие идут по более легкому пути - всецело доверяют русской критике, рабски повторяют мысли и идеи, заимствованные из русских статей о том или ином произведении и...не вносят в литературу ничего нового. Третьи спокойно, добросовестно и самостоятельно выполняют свою работу, оценивая русского автора, но остается какая-то недоговоренность, в виду чего и неудовлетворенность от такого критического разбора.

Именно такое чувство вызвала книга Цабеля у Шестакова. И он пытается выявить исследовательские принципы немецкого критика, проанализировать основные положения его очерков о русских писателях. То есть, если у Рождествина в начале статьи заявлен тезис -Мережковский тенденциозен, а в дальнейшем он аргументируется убедительными примерами, то в вводной части работы Шестакова нет готового положения, читателю вместе с критиком предстоит выяснить, что вызывает сомнения.

Юбилейная статья Цабеля о Пушкине заставляет Шестакова вернуться к вопросам, которые совсем недавно ставились в русской критике: А.С.Пушкин народный поэт или нет? Как относиться к "народным изданиям Пушкина"? Почему на Пушкинском празднике 1880 г. большее впечатление произвела на публику речь Ф.М. Достоевского, а не И.С.Тургенева, "самого достойного преемника пушкинской красоты"? Как велико было влияние Байрона на Пушкина? Отчего великие поэты запада для критиков зарубежных представляют мир, а Пушкин "остается <...> только провинцией"?

Не все в решении этих вопросов Цабелем устраивает Шестакова. Например, "совершенно лишенным исторической перспективы", он считает заявление о том, что Пушкин является "народным поэтом" (по признанию его в народе), а воспоминания о нем - "святыней". Критик вынужден признать, что в России даже среди интеллигенции не так уж много людей, действительно понимающих и любящих поэта, и "в юбилейном признании Пушкина нельзя еще видеть действительного его признания". Да и качество "народных изданий" поэта оставляет желать лучшего, поскольку родиной их является Никольский рынок в Москве. Шестаков выступает против крайностей скептического (писаревская традиция) и идеалистического отношения к Пушкину в русской критике, отстаивает необходимость глубокого и объективного изучения его жизни и творчества, что позволит открыть Пушкина как русскому читателю, так и западному.

В фактической оценке произведений и истории поэтического развития Пушкина, данной Цабелем, Шестаков выделяет два направления. Первое связано с традицией русской критики и литературоведения (Белинский, Грот), второе - собственные изыскания немецкого критика. Замечания Шестакова касаются именно второго. Это и недооценка значения домашнего воспитания поэта, преувеличение "пагубных влияний" на него гвардейских гусаров в лицейский период, односторонность толкования влияния Байрона на Пушкина, игнорирование эволюции мировоззрения поэта, недостаточное внимание к лирике и др. Каждое замечание Шестаков убедительно аргументирует ссылками на имеющиеся исследования о Пушкине, на мемуарные источники, собственным анализом текстов как Пушкина, так и Цабеля.

Во второй части рецензии Д.П.Шестаков сопротивляется навязываемой Цабелем концепции эволюции Н.В.Гоголя, его трактовкам отдельных произведений ("Женитьба", "Мертвые души", "Выбранные места из переписки с друзьями") и образов.

В разделе, посвященном Ф.М.Достоевскому, наиболее насыщенном биографическими материалами, критическими источниками, он протестует "против узкой, немецкой тенденции - принижать все русское, закрывая глаза на аналогичные факты в просвещенной Европе" и делает вывод, что в "биографии Достоевского у Цабеля критик литературный совершенно поглощается общественным критиком".

А вот характеристика Л.Н.Толстого, данная Цабелем, оценивается как тенденциозная. Шестаков полемизирует с немецким критиком, пытающимся умалить значение последних романов Толстого и противопоставить им ранние рассказы. Особенно возмущает его уверение Цабеля, что переводы романов Толстого намного лучше оригинала, так как в них изъяты пространные философские размышления. "Исключается ли <...> хотя бы одно слово при переводах его (Цабеля) новейших произведений, как исключается, точно ненужный баласт, философская часть в "Войне и мире"? <...> Но приходится бояться, что в немецких переводах этого романа исключено и искажено не только это, а и многое другое". Примеры искажений казанский критик тут же и приводит в подтверждение своих опасений. Например, Борис в переводе оказывается другом отца Наташи Ростовой, Андрей Болконский назван Андреем Волконским и др. По мнению Шестакова, Цабель при оценке Толстого нарушил принципы "художественной критики".

Последний очерк Цабеля о И.С.Тургеневе практически не рассматривается, он "довольно бледный".

Только в интерпретации творчества И.А.Гончарова, главным образом романа "Обломов", Шестакова многое устраивает. Отмечены понимание критиком природы творчества Гончарова, изучение немецкой темы (Штольц), замечания о диалогичности романов Гончарова, попытка глубокого прочтения образа Обломова.

На основании всех очерков Цабеля, Д.П.Шестаков сделал вывод, что отношение немецких критиков к русской литературе и ее представителям -это "отношение старшего к младшему, старого, строгого ментора к недисциплинированному, хоть и обещающему первокласснику". Нужна ли такая критика русской литературе? "Наша литература развилась уже так широко и многосторонне, она дала нам таких сердцеведцев и пластиков, такие картины русской природы и души, что удовлетвориться подобным отношением иностранной критики мы не можем".

В заключение Шестаков заметил, что в самой Германии такое отношение тоже станет анахронизмом и выразил надежду, что в скором времени "Гоголь, Достоевский и Тургенев, в их подлинном виде и вдумчивом изучении", "откроют немецкому читателю русскую разновидность всемирной культуры, как открыли и открывают нам немецкое миропонимание давно знакомые и близкие русскому читателю Гете и Шиллер, Гауптман и Зудерман".

Таким образом, в работах Корсакова, Рейнгардта, Рождествина, Шестакова были поставлены важные вопросы, касающиеся истории и современного состояния критики. В решении их и в непосредственных суждениях о русской и немецкой критике прослеживается приверженность реалистическому направлению, верность заветам Белинского. Для них характерно отсутствие классового подхода, критическое отношение ко всем проявлениям субъективизма и тенденциозности, повышенная требовательность к личности критика, стремление к сочетанию критического и научного анализов, внимание к достижениям западноевропейской критики. В дальнейшем интересно рассмотреть материалы "Чтений", в которых члены Общества любителей русской словесности в память А.С.Пушкина (в том числе и названные) выступают с оценкой творчества русских писателей и поэтов.

© 1995-2003 Казанский Государственный Университет