Содержание сборника

Ж. В. Фёдорова

МАССОВАЯ ЛИТЕРАТУРА В РОССИИ XIX ВЕКА: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ И СОЦИАЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ

В истории литературы существует несколько подходов к изучению литературного процесса, одним из которых является оценка произведения по его идейно-художественной ценности. В свете ценностного подхода принято различать литературный "верх" и "низ" и рассматривать художественные произведения "по вертикали". Ее составляет три слоя: классика, беллетристика и массовая литература. Беллетристика и массовая литература - это явления близкие, часто с трудом разграничиваемые. Некоторые исследователи (например, И.А.Гурвич [Гурвич 1991]) вообще не выделяют массовую литературу, считая весь объем "легкой" литературы беллетристикой.

В беллетристику входит круг произведений, не обладающих художественной масштабностью и ярко выраженной оригинальностью, но в них обсуждаются проблемы своей страны и эпохи, отвечающие духовным и интеллектуальным запросам общества. Беллетристика имеет определенный творческий потенциал и не сводится только к роману об "инспекторе полиции" или повести о "пришельцах из космоса". Она может быть развлекательной и серьезной, содержательно насыщенной, но всегда стремится отозваться на литературно-общественные проблемы своего времени и поэтому может содержать в себе идейно-тематическую оригинальность. Беллетристика значима не только как часть словесности, но и для понимания истории общественной и культурной жизни прошлых эпох. Эту ее познавательную функцию в свое время выделял еще М.Е. Салтыков-Щедрин, отмечая, что любое литературное произведение представляет собой документ, на основе которого можно восстановить характерные черты эпохи.

Итак, один из основных элементов поэтики беллетристики - это злободневные вопросы. Также к ее признакам принято относить наличие литературных шаблонов, яркую сюжетность, занимательность, напряженную интригу и атмосферу тайны, опору на вымышленных героев, фактографический уклон, излишнюю детализацию, явную авторскую оценку.

Массовая литература, как правило, оценивается достаточно низко, хотя границы между беллетристикой и массовой литературой весьма условны, а внутри каждого из рядов есть своя иерархия, то есть среди всей массы "чтива" тоже есть свои достижения. В свое время Ю.М. Лотман отмечал, что в литературной системе "всегда ощущается разграничение литературы, состоящей из уникальных произведений, <...> и компактной, однородной массы текстов" [Лотман 1993: 387]. Но эта "компактная масса", занимающая нижний ярус литературной вертикали, не так уж однородна - как по художественным особенностям, так и по степени популярности среди читателей, а литературные явления, обозначаемые как массовая литература, - настолько "разнокачественны", что предполагают "еще одно вертикальное измерение, выстраивание еще одной ценностной пирамиды" [Мельников 1998: 7]. Поэтому некоторые разновидности массовой литературы совсем необязательно являются "псевдоискусством", потребители которого - люди с низким культурным уровнем и неразвитым эстетическим вкусом.

При оценке массовой литературы, в основном, присутствуют негативные характеристики, некоторые исследователи даже не считают ее литературой. Противоположную позицию высказал Ю.М. Лотман. Он считает, что у массовой литературы - двойственная природа, так как, "выступая в определенном отношении как средство разрушения литературы, она одновременно может втягиваться в ее систему, участвуя в строительстве новых структурных форм" [Лотман 1993: 388]. Тем утверждается необходимость и "нужность" массовой литературы, она видообразует и закрепляет многие литературные явления, нашедшие свое высшее развитие в творчестве классиков.

К характерным чертам массовой литературы Е.М. Пульхритудовой [Пульхритудова 1987] относятся такие элементы, как воплощение консервативных политических и нравственных представлений и, как следствие, бесконфликтность; отсутствие характеров и психологической индивидуальности героев; динамично развивающееся действие с обилием невероятных происшествий; "лжедокументализм", то есть попытка убедить читателя в достоверности самых невероятных событий. В.Хализев [Хализев 1999] добавляет к этому "конвейерность" производства, а также наличие клише и определенных схем относительно сюжета, языка, стиля и даже объема произведения (250-270 страниц).

Если сравнивать черты беллетристики и массовой литературы, то становится ясно, что речь идет примерно об одном и том же - о литературе "среднего" качества, предназначенной для "массового" чтения, функции, которой заключаются, прежде всего, в развлекательности. Думается, что неправомерно привечать "беллетристику" и отвергать "массовую литературу", так как они практически тождественны друг другу и их признаки совпадают. Мы останавливаемся на использовании единого термина "массовая литература", имея в виду не низкое качество произведений, а ориентируясь на ее массовый и развлекательный характер.

Термин "массовая литература", в первую очередь, означает ценностный "низ" литературной иерархии. Он выступает в качестве оценочной категории, возникшей в результате размежевания художественной литературы по ее эстетическому качеству и предполагает рассмотрение художественных произведений "по вертикали". Эта вертикаль возникла не сразу. Ее появлению способствовало усиление внимания к потребностям публики, осмысление ее не только как читателя, но и как заказчика.

Впервые вкусы заказчика стали учитываться и приниматься в расчет в эпоху средневековья: тогда поэты стремились "попасть в тон" мнению и вкусу меценатов и богатой части общества, способных оплатить их труд. Если раньше "жить на литературный заработок считалось неблагородно" [Шюккинг 1928: 38], то, начиная со средних веков, положение человека искусства постепенно меняется. Эти перемены явились естественным последствием сдвигов в жизненных идеалах, связанных с возвышением нового социального слоя - буржуазии.

Со временем приоритеты личности меняются: человек как часть Бога в средние века уступил место человеку-творцу в эпоху Возрождения, а затем, в свою очередь, и человеку-мыслителю в Новое время. Постепенно на первый план выходит светский человек, для которого искусство и литература становятся украшением жизни и быта. В XIX в. у искусства появляется другая цель - быть выразителем воззрений и идеалов человека. При этом изменилась и общественная оценка поэта, и его социальное положение. Он начинает восприниматься как свободный человек. Это привело к подъему его самосознания, повышению чувства собственного достоинства и к пониманию необходимости финансовой независимости, что способствовало профессионализации писательского дела и, как следствие, коммерциализации литературной жизни. В России этот процесс наиболее ярко проявился в 1830-е гг.

Новые условия жизни увеличили и "читательский спрос". И.Е. Баренбаум в работе "История книги" отмечает, что в России охоту к чтению в это время, наряду с дворянской интеллигенцией, приобрело купечество, чиновники, городские ремесленники. Ф.Кони писал, что в России 1830-х гг. "всех читателей <:> можно разделить на три разряда: высший круг читает по-французски или ничего не читает <:>. Университетское поколение читает только книги дельные. Класс простолюдинов хочет читать; не зная языков иностранных, чуждый образования <:>, он хватается за все <:>, для него все равно, лишь бы читать" [Кони 1836: 318]. Удовлетворению этого спроса было необходимо книжное обилие и создание произведений, ориентированных на массы, на удовлетворение ее вкусов.

Этот процесс в русской литературе начинается еще в XVIII в. в связи с развитием прозы, которая считалась достоянием "скромных" авторов. Так появилась литературная вертикаль, основанная на трехступенчатой градации: высокая поэзия, средняя проза, лубок.

Основой массовой печатной продукции является лубочная литература XVIII в. и такие писатели, как Матвей Комаров, Михаил Чулков, Владимир Левшин. Лубок был предназначен для массового чтения и основывался на использовании литературных приемов как иностранной литературы, так и собственного материала. Лубок сформировал понятие "массовый читатель", который появился из купечества, мещанства и, по замечанию "Отечественных записок", "нянюшек, матушек и кормилиц".

Одновременно возникает и понятие "профессиональный писатель". В России оно окончательно сформировалось к 1820-м г. Задачей профессиональных писателей стало оформление новых отношений между тем, кто пишет, и тем, кто распространяет написанное. Постепенно такие отношения не просто с успехом функционировали между издателем - книгопродавцем и литератором, но и "успели стать коммерческой традицией", более того, "навыки, приобретенные в торговле лубочной и массовой литературой, были перенесены на литературу высокую" [Гриц и др. 1928: 28]. Таким образом, книга стала товаром, требуя, "чтобы литератор <...> старался сделать ее по вкусу публики, так, чтобы можно было ее выгодно продать" [Полевой 1846: 500]. Поэтому главным качеством писателя становится, по выражению Н. Полевого, не талант, а умение "удовлетворять" потребностям покупателя. А.С. Пушкин в одном из писем писал, что литература в 1830-е гг. стала отраслью промышленности, тогда как раньше была занятием изящным и аристократическим. Поэтому, отмечал Б. Эйхенбаум, "вместе с выходом в "промышленность" писатель 30-х гг. делается профессионалом"[Эйхенбаум 1927: 51].

1830-е гг. - это рубеж, годы "автоматизации" предшествующих традиций, время "общей профессионализации литературного труда, эпоха, начинающая собой период, который условно можно назвать товарным периодом русской литературы" [Гриц и др. 1928: 272]. Под "товарным" периодом понимается такое время, когда "меценатство и литературный дилетантизм писателя-дворянина, для которого литература являлась побочным занятием, сменяется появлением писателя-профессионала, образующего особое сословие, которое живет продажей своего литературного труда издателю" [Гриц и др. 1928: 275]. И здесь огромное значение, несомненно, приобретает деятельность издателя-книгопродавца. Первым на этом поприще выделился А.Ф. Смирдин - "окрылил словесность, дал ей жизнь, разбудил публику и писателей, сдружил их и положил первую основу новому сословию: сословию литераторов" [Булгарин 1833: 187].

Отношение к процессу коммерциализации творчества в литературной среде было противоречивым. Если современные исследователи отмечают его положительное влияние, например, Ю.Н. Тынянов считал, что "бытовое отношение к литературе <:> преобразовало литературную систему" [Тынянов 1927: 43], упростив поэтический язык и жанры, то современники, в основной массе, выступали резко негативно. Один из многих - С.П. Шевырев. В статье "Словесность и торговля" он с негодованием писал, что литература стала "пуком ассигнаций", а журналы - капиталистами, которые собирают души подписчиков. Критик характеризует литературу 1830-х гг. следующим образом: она "сыта, дает обеды, живет в чертогах, ходит по коврам, ездит в каретах <:>, кутается в медвежью шубу, покупает имения" [Шевырев 1835: 9]. Словесностью управляет торговля, более того - словесность породнилась с торговлей, все подчинилось ее расчетам. "Выгодным" становится и звание литератора, и ныне, с горечью отмечает критик, "литератор есть <...> капиталист, которого умственный капитал <:> дает несбыточные проценты", он стал "не художник, а ремесленник", для которого "литература не цель, а средство" [Шевырев 1835: 21,26]. Отмечает Шевырев и негативную роль книгопродавца, который смотрит на литературу "как на торговую спекуляцию", а на литераторов - "как на пишущие машины", которых он "приводит <:> в действие деньгами" [Шевырев 1835: 23].

Критик заключает, что в литературе возникло и существует новое направление - торговое. Основными его представителями становятся "обыкновенные таланты", которые поддерживали "сословно-цеховую" точку зрения на искусство, то есть точку зрения писателей-профессионалов. По мнению Б.М. Эйхенбаума, они постепенно, начиная с 1820-30-х гг., "усилиями Ф. Булгарина и его партии завоевывают главное место в литературе" [Эйхенбаум 1927: 125]. Именно Булгарин своей литературной деятельностью выразил наступление нового типа взаимоотношений между читателем и писателем, он представлял новую литературу, в основе которой лежал книжный рынок.

Итак, четыре фактора обусловили появление массовой литературы в России: - возникновение массовой читательской аудитории; - коммерциализация литературной жизни; - профессионализация писательской деятельности; - технико-экономические факторы (удешевление процесса книгопечатания, развитие сети книжных лавок и т.д.). Это обусловило и специфику литературного процесса 1830-х гг. В нем произошел перелом, изменивший систему прежних литературных ценностей и определивший новые способы функционирования литературы в обществе. С этого времени литературная жизнь выходит за пределы образованного дворянского круга. Издание книг и альманахов превращается в прибыльное дело, а выплата гонораров становится нормой отношений между издателем и автором. Появляется новый тип писателя - профессиональный литератор, для которого сочинительство становится источником существования. Его функций были определены очень четко: есть публика, которая дает заявку на регулярное чтение, и профессиональный писатель, который эту заявку выполняет.

Одним из первых русских писателей-профессионалов является Ф.В. Булгарин. Уже в 1824 г. он писал, что необходимо "причислить Писателей к выгодам торговли и, доставляя им средства к пропитанию себя литературными занятиями, составить <...> особый класс литераторов, которые посвятят все свое время на литературные труды" [Ф.И. 1824: 422]. Он отмечал, что наличие сословия писателей будет способствовать процветанию литературы, так как "каждая отрасль <...> только тогда может процветать, когда возделывается особенным сословием, посвятившим себя исключительно обрабатыванию одной отрасли" [Булгарин 1833: 1188]. Ему принадлежит и программная статья, посвященная этому вопросу, - "Русский писатель". Это своеобразный манифест, определяющий положение писателя в России.

В этой статье Ф. Булгарин, прежде всего, отмечает незавидное положение литераторов в России: писатель здесь, пишет он, "самое оригинальное существо <...> может быть, в целом мире" [Булгарин 1844: 64], так как у него нет статуса. В России нет "звания" писателей, а если и есть, то они "не осязаемы, не видимы, не слышимы и почти не читаемы" [Булгарин 1844: 64] (Ср. высказывание Булгарина в записке "Литература и цензура" (1846): "в России литератор - настоящий пария (курсив автора)! Для него нет места на гражданской лестнице! <:> литераторы - заброшены и ниже мещан!" // ГАРФ, ф.109, 1 эксп, 1846, ї11, ч.1, л.107). Поэтому необходимо особое сословие или корпорация писателей. По мнению Ф. Булгарина, это нужно, во-первых, для охраны интересов писателя, так как очень часто занятия литературой называют "бездельем". Во-вторых, для того, чтобы произведения писали не "вольнопрактикующие" (то есть те, кто это дело не знает и языком не владеет), а настоящие профессионалы (то есть избранные, профессионально владеющие пером). В-третьих, чтобы к писателю относились уважительно, чтобы он мог с гордостью и законно называть себя литератором, а это будет возможно только тогда, когда будет существовать звание "писатель". Литератору необходимо быть профессионалом, зарабатывающим на жизнь писательским трудом. Для того, чтобы это было возможно, писатель должен учитывать вкусы публики. И если публике нравятся, например, новости, а они отсутствуют, то что-то новое следует придумать - как пишет Булгарин, "одним махом пера убить наповал несколько десятков тысяч турок" [Булгарин 1844: 153]. Следовательно, писатель, как и журналист, должен выдумывать различные происшествия и приключения, соотнося их "с вкусом и образом мыслей" публики, которая любит "как можно больше необыкновенного, странного, сверхъестественного, страшного, смешного и вздорного" [Булгарин 1844: 153].

Это правило Ф.В. Булгарин с успехом распространял не только в своих многочисленных изданиях, пользовавшихся в России того времени огромной популярностью, но и в художественных произведениях. Так, по большей части, были написаны его исторические романы, создававшиеся в 1830-е гг. и являющиеся одними из первых образцов массовой литературы в России.

ЛИТЕРАТУРА Булгарин Ф.В. Полное собрание сочинений: В 7 т.- СПб., 1844.- Т.VI.
Булгарин Ф.В. Современная история словесности // Северная пчела.- М., 1833.- ї 300.- Стлб.1186-1188.
Гриц Т., Никитин М., Тренин В. Словесность и коммерция.- М., 1928.- 373 с.
Гурвич И.А. Беллетристика в русской литературе.- М., 1991.- 90 с.
Кони Ф. Кое-что о Москве // Северная пчела.- М., 1836.- ї71.- С.282-283.
Лотман Ю.М. Массовая литература как историко-культурная проблема // Лотман Ю.М. Избранные статьи: В 3 т.- Таллинн: Александра, 1993.- Т.3.- С.380-389.
Мельников Н.Г. Массовая литература // Русская словесность.- М., 1998.- ї5.- С.6-12.
Полевой Н.А. Отрывок из заметок русского книгопродавца сыну // Новоселье.- СПб., 1846. - Ч.3.- С.500-509.
Пульхритудова Е.М. Литература, беллетристика и паралитература // Теория литературы.- М.: Изд-во Моск. ун-та, 1987.- С.10-29.
Тынянов Ю.Н. Вопрос о литературной эволюции // На литературном посту.- М.,. 1927.- ї10. - С.42-49.
Хализев В.Е. Теория литературы. - М.: Высшая школа, 1999. - 397 с.
Шевырев С.П. Словесность и торговля // Московский наблюдатель.- М., 1835.- Кн.I.- Ч.I.- С.5-29.
Шюккинг Л. Социология литературного вкуса. - Л., 1928. - 117 с.
[Ф.И]. Ответ молодого книгопродавца старому книгопродавцу // Литературные листки.- М., 1824.- ї11-12. - С.417- 426.
Эйхенбаум Б.М. Литература и писатель // Звезда.- М., 1927.- ї5. - С.121-141.

© 1995-2003 Казанский Государственный Университет