Персональный сайт Романа Баканова
 
О себе Научные статьи Тезисы докладов Газетные публикации Учебные материалы Электронная хрестоматия Ссылки Литература по медиакритике
 

Медийная критика в федеральной периодической печати 1990-х годов (начало)

Цит. по: Баканов Р.П. Медийная критика в федеральной периодической печати 1990-х годов // Информационное поле современной России: практики и эффекты: Материалы Шестой Международной научно-практической конференции 22 – 24 октября 2009 года / Под. ред. В.З. Гарифуллина / Вып. ред. Р.П. Баканов. – Казань: Изд-во Казан. гос. ун-та, 2009. – С. 109 – 116.

В октябре 2010 года исполняется пятьдесят лет, как в журнале «Новый мир» была опубликована статья театрального критика Владимира Саппака «Телевидение, 1960: Из первых наблюдений». На ее 24 страницах автор впервые делился впечатлениями о телепередачах того времени, рассуждая, чем интересна / не интересная каждая из них. Номер журнала был подписан в печать 23 сентября того же года. Таким образом, эту дату можно считать днем рождения телевизионной критики в СССР. ТВ-критика 1960-х годов старалась ответить на один широкий вопрос: является ли телевидение одним из видов искусства или все-таки нет и почему.

Исследователь Сергей Муратов в своей книге «ТВ – эволюция нетерпимости (история и конфликты этических представлений)» пишет, что причиной тому стали слова назначенного в 1970 году председателем Гостелерадио Сергея Лапина «Критиковать телевидение – все равно, что критиковать Советскую власть». Таким образом, начальством была дана строгая установка если и писать о телевизионных передачах, то только с положительной стороны, не обращая внимания на его недостатки[1].

«Потепление» отношений между телевидением и телевизионной критикой началось в годы «перестройки». Профессионально интересоваться деятельностью телевидения (то есть, публиковать о нем материалы) журналисты начали с 1989 года. Сначала крайне эпизодически, затем – уже в 1990-м – все больше и больше именно печать, порожденная временем «перестройки» (газеты «Аргументы и факты», «Московские новости» и обновленная «Литературная газета», чуть позже «эстафету» подхватила «Комсомольская правда»), стали информировать читателей о новых проектах, творческих личностях, планах по модернизации главной в то время в стране телекомпании «Останкино» и так далее.

Почему именно в этот период увеличивается внимание печатной прессы к ТВ? По мнению ученых, так случилось в результате нескольких причин. Во-первых, вектор курса «перестройки» побудил работников телевидения придумать новые, актуально-злободневные, проблемные и интересные передачи в разных жанрах. Например, ежедневный «Прожектор перестройки», «высвечивающий» различные злоупотребления властью и нарушения со стороны отдельных чиновников; «Взгляд», каждую пятницу освещавший острые общественные проблемы и так далее. Таким образом, на телевидении рубежа десятилетий (1980-1990 гг.) одним из приоритетных вопросов становится освещение актуальных проблем общественной жизни. Одновременно идет поиск новых жанров и форм работы: после долгого перерыва в эфир снова выходят дискуссионные передачи, в которых активное участие принимают зрители. Конечно, большинство программ делалось по старым меркам, содержало информацию, нужную не зрителям, а партийным идеологам. И все-таки социально ориентированных проектов с каждым месяцем на экранах становилось все больше. Дискуссия, проблемное интервью, ток-шоу – вот жанры, которые привлекали к себе внимание аудитории.

Во-вторых, телевидение становится многоканальным и неодинаковым по форме собственности. 27 апреля 1990 года в Москве впервые выходит в эфир коммерческий канал «2х2», содержащий рекламу. Помимо нее зрители могли видеть информационные выпуски ведущих мировых телекомпаний, познавательные передачи и латиноамериканские сериалы. Через полтора года, в конце декабря 1991-го, была создана программопроизводящая телекомпания «REN-TV», основателями которой стали мать Ирена и ее сын Дмитрий Лесневские. Вообще, за несколько месяцев после распада СССР (22 декабря 1991 г.) в России повсеместно началось создание негосударственного телевидения – полупрофессионального, основанного, прежде всего, на местных новостях и криминальных происшествиях.

Одной из первых коммерческих в стране стала казанская телекомпания «11 канал» (ныне «Эфир»), сначала «прописавшаяся» на базе телецентра КГУ. Ее сотрудники в первой половине дня учились на журфаке, а во второй делали первые сюжеты, собирали и монтировали информационную программу «Город». Первое время вещание было по четыре часа три раза в неделю по понедельникам, средам и пятницам. К середине десятилетия телекомпания перешла на ежедневный режим работы, вводя в сетку вещания новые передачи.

Процесс создания многочисленных независимых от государства телекомпаний получил отражение как в центральной (федеральной), так и в республиканской прессе. Сначала это были заметки, повествующие о новых проектах, иногда – интервью с директорами студий. К сожалению, вне поля зрения остался и продолжает оставаться контент (содержание) многих коммерческих каналов и особенно нестоличных. Позицию московских изданий можно понять: анализ местных СМИ – главным образом, задача региональных исследователей. Однако, как показывает практика, таких работ было очень мало.

В-третьих, в «перестроечный» период трансформировалось и государственное ТВ. Так, во второй половине 1980-х гг. на Ленинградском телевидении вышли в эфир несколько передач, вызвавшие серьезный положительный общественный резонанс. Программы были разными по жанрам. Перечислим лишь некоторые из них. «Музыкальный ринг» – эстрадное ток-шоу, в рамках которого артисты не только вживую исполняли несколько своих песен, но и отвечали на вопросы зрителей. Они в свою очередь были разделены на поклонников и равнодушных. Каждая встреча проходила весело, дискуссионно, редко кому удавалось остаться равнодушным к происходящему в студии. Аудитория обсуждала песни, давала советы и рекомендации артистам и в большинстве своем поддерживала их. За несколько «перестроечных» лет выхода передачи на ринг вышли самые популярные артисты советской эстрады того времени.

Очень интересным стал еженедельный видеоканал «Пятое колесо». Там были интервью с деятелями искусства, причем разговор шел, что называется, не протокольный. Кто в те годы рискнул бы взять интервью у жившего в эмиграции Владимира Войновича и рассказать о многочисленных трудностях, сопровождавших кинорежиссера Эльдара Рязанова, решившего экранизировать его роман «Солдат Иван Чонкин»? Ленинградское телевидение рискнуло. В формате видеоканала зритель мог знакомиться с творчеством многих известных деятелей науки и культуры, следить за различными дискуссиями, например, на тему «что есть современное творчество?», а также оперативно узнавать о премьерах ведущих московских и ленинградских театров. По сути «Пятое колесо» – это передача для интеллигенции, которая в позднее вечернее время выхода видеоканала в эфир еще не спит. Аудитории предлагался именно разговор об актуальных проблемах духовной, философско-мировоззренческой и культурной жизни страны, много внимания уделялось обсуждении и поиску причин, которые усиливали кризисное состояние культуры в СССР.

Ленинградское ТВ прославилось не только глубокими аналитическими передачами, но и оперативными информационными программами. Мы имеем в виду «Телекурьер» и «600 секунд». «Телекурьер» представлял собой ежедневную информационную хронику ленинградской жизни. Его мобильные репортеры за день успевали снимать несколько сюжетов, значительным образом отличающихся от того, что видели корреспонденты информационной телестанции «Факт». «Телекурьер» не выезжал на заседания городской администрации, официальные мероприятия, в сфере его внимания – события социальной жизни города, проблемы обычных людей. Поэтому в объективе телекамер журналистов этой передачи могло быть отражено все, что интересно Ленинграду. Ухудшается ситуация с зарплатой на одном из крупных предприятий города, и репортеры «Телекурьера» едут туда, встречаются с рабочими, узнают мнение начальства. Вечером сюжет выходит в эфир. На следующий день – новые социальные проблемы. Творческий коллектив не боялся рассказывать о жизненных трудностях населения Ленинграда, обращая внимание на простых жителей. В «Телекурьере» начинал такой известный сейчас тележурналист, как Кирилл Набутов.

Но, пожалуй, самой популярной у журналистов печатных СМИ конца 1980-х годов была передача Александра Невзорова «600 секунд». На протяжении трех с лишним лет, начиная с декабря 1987 г., она выходила в эфир Ленинградского телевидения по будням сразу после программы «Время» (приблизительно в 21.35). 600 секунд – это время программы, за которое А.Невзоров рассказывал о различных происшествиях в городе на Неве. Но это не был прототип таких современных передач, как «Дорожный патруль» или «Перехват». Съемочные группы «600 секунд» делали сюжеты о фактах хищений на государственных предприятиях, о митингах на улицах Северной столицы, и тому подобных темах. Почти все выступления в той или иной степени касались криминальных ситуаций. «Перестройка» потребовала от средств массовой информации нового взгляда на действительность, и коллектив «600 секунд» предложил зрителю оригинальный, редко кем на ТВ в СССР используемый проект даже не информационного выпуска на криминальную тему, а журналистского расследования.

Пять дней в неделю сначала ленинградский зритель, а затем и аудитория других городов страны, в которых была возможность принимать телеканал из Северной столицы (в том числе и Казань, жители которой с 1989 года могли смотреть передачи из Ленинграда в вечернее время) видели почти детективные истории. Программа быстро стала популярной в стране. О ней говорили, писали в прессе, сам А.Невзоров давал многочисленные интервью, в которых рассказывал о задачах передачи, а также о том, как он понимает профессию современного журналиста. В начале 1990-х годов на Невзорова даже было совершено покушение, и некоторые газеты написали об этом[2]. В «600 секундах» начинала свою телевизионную карьеру Светлана Сорокина.

В-четвертых, увеличение внимания журналистов печатных СМИ к телевидению произошло и вследствие поиска творческими ТВ-коллективами новых жанров и форм подачи сообщений. По мнению исследователей телевидения того периода (В.В.Егорова, Г.В.Кузнецова, А.Г.Качкаевой, С.А.Муратова, В.Л.Цвика), данное средство массовой информации обратило внимание на многочисленные проблемы общества, постепенно становясь площадкой для обмена мнениями о том, как решить эти вопросы.

Таким образом, обращение внимания на работу отечественного ТВ и последующее за этим возрождение медийной критики в печатных СМИ СССР и России имело под собой серьезное основание. Однако, как показывает мониторинг прессы того времени, в 1988-90 годах журналисты, в основном, сообщали о некоторых фактах телевизионной и околотелевизионной деятельности: создание новой передачи, выход в эфир сюжета, который вызвал некоторый общественный резонанс, реакция со стороны власти на конкретные сообщения и так далее. Много было интервью с популярными ведущими программ, таких как «Взгляд» (В.Листьев, А.Политковский, В.Мукусев, В.Флярковский, А.Любимов); «600 секунд» (А.Невзоров); «До и после полуночи» (В.Молчанов); «Телевизионное знакомство» (У.Отт) и другими личностями. Телевизионный эфир того времени во многом более или менее объективно отражал ситуацию в стране.

Но, несмотря на имеющуюся практику телевизионной критики в советских изданиях, к 1990-м годам четких критериев анализа телепрограмм выработано не было. Каждый автор руководствовался собственными представлениями о плохом и хорошем, об удачном, заслуживающем поддержки, и скверном, требующем осуждения. Первые выступления критиков, в которых содержался анализ содержания телепередач, были опубликованы в 1990-м году на страницах «Литературной газеты». Издание, имеющее тираж несколько сотен тысяч экземпляров, не могло остаться в стороне от того, что показывают по телевизору. Поначалу публикации представляли собой эпизодические, но обстоятельные рецензии на наиболее заметные и интересные с точки зрения редакции программы. Отдельную рубрику еще не придумали. Чуть позже сотрудники редакции стали предлагать читателям регулярные опросы известных деятелей культуры о том, что им понравилось / не понравилось на ТВ за минувший месяц. Реплики были вдумчивыми, порой остроумными, непременно содержащими оригинальный авторский взгляд и позицию об анализируемом телевизионном произведении. В большинстве выступлений мы находим аргументированную оценку передачам.

Стоит сказать также, что в конце 1980-х годов в телевизионную критику «приходят» несколько профессиональных кинокритиков (Анри Вартанов, Юрий Богомолов, Слава Тарощина, Станислав Рассадин, Григорий Симанович, Галина Черменская) и театральный критик Лидия Польская. На наш взгляд, это косвенным образом связано с начавшимся кризисом в отечественной киноиндустрии.

Первой постоянной рубрикой, в которой анализировался телевизионный эфир, стала колонка Б.Карлова «Теленеделя» в «Комсомольской правде». Как можно узнать из одного из ее выпусков, Б.Карлов – творческий псевдоним Леонида Захарова, одного из сотрудников газеты того времени. Рубрика стартовала девятого мая 1990 года. В ее премьерном выпуске автор сделал следующее вступление не только к своим дальнейшим работам, но и вообще к телевизионной критике в российских печатных СМИ: «На месте руководителей нашего Центрального телевидения я бы давно организовал передачу «Газетно-журнальная критика»… Можно не сомневаться, в ближайшее время вся пресса ответила бы дружным залпом: дескать, не своим делом занимаетесь, товарищи телевизионщики. Между тем обзоры телепередач за неделю в наших газетах – не редкость, а там, где нет постоянных рубрик, то и дело появляются материалы, в которых в пух и прах – впрочем, не без некоторого изящества – разносятся как отдельные передачи, так и концепция общественного телевидения в целом. Положительные материалы появляются относительно редко, что, в общем, понятно: если все нормально, то и писать вроде не о чем…»[3]

Б.Карлов в своих материалах предложил негативный взгляд на современный телевизионный эфир. Почти каждое выступление имело информационный повод. Проанализировав публикации, можно сказать, что Б.Карлов судил о телепередачах не с позиции профессионала, знающего телевизионную «кухню», а с точки зрения рядового телезрителя, который не разбирается в тонкостях режиссуры, драматургии и просто съемки. Он – строгий судья ТВ, отстаивающий позицию зрителя на получение не только правдивой, но и своевременной информации. Так, в выступлениях критика значительное место занимают рассуждения о недопустимости без предварительного предупреждения перекраивать сетку вещания каналов. На практике случалось, что главная информационная передача советского телевидения «Время», в зависимости от фактов государственных визитов и встреч на высшем уровне Президента СССР могла перебрать регламент и затянуться на продолжительное время. В связи с этим, следовавшие за «Временем» программы также выходили в эфир позже.

Кроме того, следует обратить внимание на заголовки выступлений этого автора. На наш взгляд, почти все они отражали главную мысль и идею телекритика, не были банальными, но содержали в себе проблему. Вот несколько примеров: «Скучно, но оперативно»; «Не обхохочешься»; «Спать хочется…»; «Давайте говорить ведущим комплименты» и тому подобные. То есть, еще не начав читать материал, аудитория вводилась в курс дела, ее настраивали на разговор по определенной проблеме. Рубрика Б.Карлова «Теленеделя» (а всего в ее рамках было опубликовано 43 обозрения) стала уникальной по своей сути летописью преобразования советской, идеологической, модели телевещания в российскую, коммерческо-много-программную. История этой рубрики кратковременна (с мая 1990 по март следующего года, была возобновлена и вновь закрыта осенью 1991-го), но из публикаций Б.Карлова читатель мог узнать практически обо всех проблемах, как телевизионной, так и околотелевизионной жизни «перестроечного» периода.

Уход обозрения телевизионных передач из еженедельного формата всесоюзного издания телекритик объяснил в последнем выпуске рубрики 1 марта 1991 года: «Теленеделя» себя полностью исчерпала. Писать о телевидении стало столь же скучно, как и смотреть его… Телевидение совершило резвый марш назад». По мнению Б.Карлова, ТВ совершило и продолжает повторять две ошибки: 1. Близость к Президенту; 2. «Слишком четко и громогласно сформулирован новый курс на коммерциализацию и развлекательную направленность современного телевизионного процесса»[4].

Несмотря на свою кратковременность, эта рубрика дала старт телевизионной критике – новому в тот период направлению в центральной прессе. За двадцать с лишним лет отсутствия критического взгляда на ТВ-передачи, сформировалось новое поколение журналистов и их аудитории, трансформировалась журналистика, подверглось значительным преобразованиям и телевидение. Данный вид СМИ на рубеже десятилетий стабильно давал информационные поводы коллегам из печатных изданий, и они регулярно освещали ставшие известными факты. А так, чтобы регулярно обсуждать передачи… Этот опыт был утрачен в 1970-80 гг. На наш взгляд, символично, что первая постоянная рубрика, содержащая критику телевизионных программ, появилась именно в «Комсомольской правде». Газета в те годы имела миллионные тиражи, ее редакционный коллектив активно поддерживал преобразования в стране, публиковал материалы об актуальных социальных проблемах общества, стремился организовывать публичные дискуссии по злободневным вопросам.

Вскоре опыт «Комсомолки» начали перенимать «Московские новости», организовавшие еженедельную колонку «Телевидение», в которой содержался обзор некоторых наиболее интересных передач. Постепенно на протяжении 1990-93 гг. телевизионная критика «оформилась» на страницах многих центральных изданий. Некоторые газеты (например, «Независимая газета») с самых первых своих выпусков широко освещали деятельность современного ТВ. Как показывают наши прежние исследования, каждую неделю о телевидении публиковалось около двадцати материалов, но только в 7-8 из них проводился анализ конкретных программ или новых тенденций, характерных для коммерческой модели телевизионного вещания России. На наш взгляд, писать о телевидении стало скорее модно, чем необходимо, потому что подавляющая часть материалов если и содержала критику, то основывала ее не на аргументах, но на авторских эмоциях. Это, прежде всего, объясняется отсутствием у многих авторов практики критической деятельности, ведь в данное направление пришли в большинстве своем люди, ранее работавшие с обычной информацией. Среди опытных телекритиков назовем лишь Ирину Петровскую, выпускницу факультета журналистики МГУ, которая с 1985 года публиковала в журнале «Журналист» рецензии и обозрения телевизионных передач. Некоторые другие авторы – Анри Вартанов, Юрий Богомолов, Станислав Рассадин, Галина Черменская, Слава Тарощина, Лидия Польская – ранее заработали себе имя в кино- или театральной критике. Много выступлений было подготовлено по «формуле» «нравится / не нравится» то или иное произведение. При этом большая группа «экспертов» (к их числу не относятся вышеуказанные авторы) почти не утруждала себя аргументами «в пользу» или «против» того или иного телевизионного продукта. Исследователей творчества ТВ было много, но их выступления, несмотря на разные взгляды и точки зрения, в качественном отношении практических не отличались друг от друга.

Первая половина 1990-х годов характеризуется постоянным ростом специальных рубрик, в которых рассказывалось о новых телепередачах или содержался их анализ. Все наиболее тиражные газеты к 1994 году хотя бы раз в неделю публиковали критические суждения о телевизионном «репертуаре». Вообще, в этот период наблюдается заметное увеличение интереса к данному типу электронного СМИ: «Известия» в 1994 г. ввели целое приложение к субботнему номеру – «голубые страницы» о ТВ, в котором речь шла о новых проектах, читателю предлагались интервью с популярными телевизионными персонами, анонсы передач или фильмов, программа на следующую неделю. Разумеется, на четырех полосах приложения находилось место и для обсуждения качества, достоинств и недостатков конкретных ТВ-произведений. В том же году аналогичное приложение «Говорит и показывает Москва» появилось в «Российской газете». Правда, исследования телевизионного контента там не оказалось. Много места федеральному телевидению уделяли «Независимая газета», «Литературная газета», «Московские новости» и «КоммерсантЪ».

Однако, как показал наш контент-анализ, количество публикаций о ТВ, подготовленных по информационному поводу, в несколько раз превышало аналитические выступления критиков, стремившихся выявить творческие удачи и неудачи авторов передач. В поле зрения обозревателей попадали проекты, вышедшие в эфир федеральных телекомпаний, а вот о региональном ТВ с его проблемами речи не было. Нами было отмечено несколько корреспонденций с мест, авторы которых рассказывали о сложностях организации эфира, непростой ситуации взаимодействия работников коммерческих телекомпаний с местными администрациями, а также о конкурентной, часто нечестной, борьбе между независимым от региональной власти телевизионными редакциями и государственными телелестанциями. Но такие материалы публиковались всего несколько раз в год.

В прессе 1991-95 годов было много дискуссий по злободневным вопросам современности. Жизнь простых людей, их заботы не оставались незамеченными. На фоне происходящих тенденций, активизировалась российская телевизионная критика. Ее авторы регулярно критиковали телевидение не только за отдельные передачи, но и за отсутствие четкой концепции нового, постсоветского, негосударственного ТВ. Некоторые аналитики, такие как И.Петровская, А.Вартанов, С.Муратов, В.Вильчек, С.Фомин резко негативно характеризовали политику, которые в первые несколько лет вело руководство государственного в то время канала «Останкино» (первая кнопка) и к тому времени еще не упраздненного Гостелерадио. Авторы призывали прекратить «зажимать» по-настоящему творческие проекты, работать в интересах зрителей, а не высокопоставленных чиновников или своих собственных представлений о том, что правильно, а что – нет. Кроме того, объектом внимания обозревателей стала и чехарда с частыми назначениями кандидатур на должность председателя вышеуказанной телекомпании. Так, за период с 1991 по начало 1995 года там сменилось более пяти руководителей. О каких преобразованиях в творческом, технико-технологическом, профессиональном отношениях могла в этом случае идти речь? – сокрушались медийные исследователи. Особенно много критики было в адрес Вячеслава Брагина за то, что он во время своего (как вскоре выяснилось, недолгого) председательства попытался повернуть время вспять и согласовывать многие свои решения и передачи перед их выходом в эфир «наверху». Могла ли такая практика понравиться обозревателям телевизионного эфира, которые едва ли не единодушно приняли многие нововведения телевидения «постперестроечного» периода? Мы сейчас говорим о развитии негосударственного вещания, ослаблении и практически сошедшим на нет государственном контроле, а также освещении действительно социальных, интересных зрителям, фактов и проблем действительности. Конкуренция между телеканалами за зрителя также рассматривалась, как благо: главное, чтобы у последнего был выбор, что ему смотреть, а от чего можно отказаться. А при Брагине стали заметными шаги на отступление от этих завоеваний. Читая публикации федеральных изданий 1993-94 годов, понимаешь, что критики резко отрицательно относились к практике, принятой на ТВ того времени.

Вот характерные заголовки только «Независимой газеты»: «Всеволод Вильчек: «Государственные телеканалы сегодня являются мафиозными структурами»; «Нас бросили в бассейн, забыв пустить воду»; «Нельзя показывать, как принимают законы и делают сосиски»; «Власти яростно дерутся за телевидение, а оно теряет престиж, профессионализм и лучшие кадры»; «В «Останкино» идет охота на ведьм» и тому подобное. В одном из номеров «Независимой газеты» 1993 года профессор МГУ Валерий Цвик опубликовал статью «Великая останкинская стена» с подзаголовком «Дорогое правительство, не дайте г-ну Брагину ее построить». Суть выступления ученого в том, что зритель имеет право на получение любой, а только угодной власти, информации: «Когда же народное ТВ будет принадлежать нам, а не Брагину и его высоким покровителям? – спрашивает автор. – Не больное ли у него воображение, раз он хочет вокруг «Останкино» стену строить?» Окончание материала представляет собой прямое обращение ученого к Брагину: «Эх, господин Брагин, после такого афронта уйти бы вам тихо-мирно в отставку – такое решение, похоже, и в «Останкино», и кое-где еще поддержат. Наше телевидение и без того далеко не всегда адекватно отражает реальную жизнь и реальные проблемы»[5].

Через месяц Вячеслава Брагина сняли с должности. В своем очередном обозрении с говорящим названием «Пейзаж после Брагина» Ирина Петровская анализирует, что сделал этот человек за недолгий срок своего руководства телекомпанией. Говорит о нем только в негативной тональности, вспоминает его работу на предыдущих должностях. Вывод критика однозначен: «Брагина-таки сняли. Его и назначать не надо было… Пока нужен был – держали на ТВ». Из этого предложения читатель получает посыл о том, что В.Брагин – не самостоятельная фигура на телевидении, зависимая от вышестоящего начальства, возможно, находящегося в Кремле. «Герой!» – такой иронично-нелицеприятной характеристикой она «награждает» его[6].

Вообще, на протяжении 1990-х годов телекритики в своих выступлениях часто говорили не только и не столько о творческих удачах и неудачах отдельных авторов, сколько проявлениях политики в деятельности телевидения того времени. «Что поделать, телевидение из объекта политики уже превратилось в предмет политики», – писал в одном из своих материалов С.Муратов. Обозреватели отмечали политизированность все большего числа передач, проявляющаяся не только в увеличении времени для освещения функционирования политических партий. Много внимания уделялось проблеме бюрократии на ТВ, когда творческим коллективам, чтобы получить эфир для своих передач, приходилось просить на это разрешение и проходить длительную систему согласования у многочисленных чиновников.

К тому же за интересующее нас десятилетие страна пережила несколько избирательных кампаний. В 1993, 1995 и 1999-м годах проходили выборы депутатов Государственной Думы РФ, а в 1996 году случились президентские выборы. В условиях политической борьбы за депутатское, а тем более, президентское кресло, федеральное телевидение играло значительную роль. Политические дискуссии, агитации, предвыборные дебаты – все это внимательно отслеживалось телекритиками. Они наблюдали за формой и содержанием передач, выявляя недостатки, порой критикуя ТВ за чрезмерное внимание к данной теме. Постепенно от общих впечатлений и сделанных по их результатам оценок обозреватели стали подмечать и обсуждать приемы, с помощью которых ведется на телевидении борьба за голоса избирателей. Каждый прием детально анализировался и оценивался негативно. На наш взгляд, наиболее полемичными и аргументированными можно назвать выступления И.Петровской («Известия»), Ю.Богомолова («Московские новости»), А.Вартанова («Труд»), В.Варшавчика («Независимая газета»), В.Кисунько, Л.Польской, С.Тарощиной и С.Фомина («Литературная газета»). Указанные авторы всегда не только констатировали примеры и явления, наблюдаемые в современной телевизионной практике, но и не боялись выразить собственную – часто резко отрицательную – позицию по конкретным проблемам. Во второй половине десятилетия, когда Россия переживала волны информационных войн, лексика критиков временами приближалась то к военной, то к уголовной. Как вам такие заголовки: «В бой идут одни киллеры» или «Скажи еще спасибо, что живой»; «Прогнозы и рокировки»; «Удар сковородкой по голове – новейшая информационная технология»; «Не надо грязи!»; «Голосуй, или Хрюшей станешь!» и т.п. В каждом из данных текстов – обсуждение определенной ситуации или коммуникативной практики, которую работники телевидения внедряют в жизнь, воздействуя в определенных целях на сознание аудитории. Мы считаем, что ценность выступлений критиков заключается именно в объяснении читателям, с какой целью ТВ применяет конкретные методы влияния на аудиторию. По нашему мнению, в этом и заключается медиаобразовательная значимость медийной критики: ее авторы должны не только оценивать медийные продукты, но и выявлять, обсуждать смыслы и мифы, которые в них содержатся, их необходимость появления в конкретном тексте. А использование военных слов или лексики, более уместной в криминальных новостях, – это проявление информационно-коммуникативной функции.

Второй по популярности темой после политики у телекритиков 1990-х годов стал вопрос увеличения развлекательного вещания за счет снижения просветительских передач. С этим связана проблема развития негосударственного, то есть коммерческого телевещания, основанного, прежде всего, на рейтингах и продаже рекламного времени. В течение нескольких десятилетий советское телевидение функционировало без рекламы и ориентировалось на разные жанры. В 1990-х годах телевизионное начальство постепенно стал волновать вопрос зрительского внимания к тем или иным передачам, а также то, какие направления востребованы современной аудиторией. Первые несколько лет десятилетия отмечены резко негативным отношением как критиков, так и отдельных написавших в газету телезрителей к рекламе. Каких только реплик не было! Одни анализировали содержание роликов, другие не могли привыкнуть к тому, что программа или фильм несколько раз прерываются для трансляции рекламы, третьи ставили в вину федеральному ТВ постепенное снижение внимания к интересу зрителей («за время, что идет реклама, я забываю сюжет!») и так далее. Несмотря на выступления отдельных авторов, выявляющих новые тенденции в деятельности российского телевидения нового времени и сравнивающих практику коммерческого вещания разных стран, в которых уже давно развлечения и реклама соседствуют друг с другом, общественность, похоже, не хотела мириться с нововведениями.

Стоит сказать, что кроме критиков в печати выступали ученые-психологи, социологи, которые анализировали влияние рекламы на человеческое сознание. Иногда в газетах и журналах можно было прочесть экспертные комментарии, вскрывающие механизмы успеха некоторой рекламируемой продукции у населения, а также содержащие выводы научных исследований о том, почему в отдельных передачах рекламы много, а в других – меньше. В то время мало кто знал о таких профессиональных менеджерских терминах, как «рейтинг», «контрпрограммирование» или prime time. Поэтому экспертам приходилось объяснять аудитории взаимосвязь объема рекламы как от жанра передачи, так и от времени суток, в который ее показывают.

В свою очередь, телекритики также довольно негативно вначале отнеслись к начавшейся практике ТВ зарабатывать деньги во что бы то ни стало. Однако со временем количество выступлений, осуждающих рекламу и увеличение развлекательной направленности за счет резкого сокращения просветительских передач, постепенно уменьшалось. Нет, у аналитиков не иссякли примеры и аргументы, просто многие из них со временем поняли: телевизионные менеджеры не обращают никакого внимания на критику. Более того, иногда в периодической печати и с «голубого экрана» можно было услышать негативно-ироничные реплики телевизионщиков в адрес критиков. «Медийный критик – это неудачник в журналистике, который не умеет делать высокорейтинговую продукцию. Все его программы очень недолго продержались в эфире», – вот, пожалуй, самая безобидная реплика. Однажды в передаче «Пресс-клуб», ведущей которого была Ирина Петровская, один из гостей студии сказал: «Телекритика – вещь опасная. За это убивают». Этого человека можно понять: в то время телекритики много писали не только о качестве передач, но и о различных политических решениях, касающихся деятельности этого электронного средства массовой информации. Эпизодически, но освещались вопросы, связанные с финансовыми затратами телекомпаний, а также проблемы их технического переоснащения. Выступления некоторых критиков (например, А.Вартанова, Ю.Богомолова, И.Петровской) временами напоминали журналистские расследования. Настолько кропотливо и серьезно указанные авторы относились и продолжают относиться к своей работе.

В ответ на упреки телевизионные обозреватели не молчали. В связи с этим, в прессе (чаще всего – профессиональной) иногда возникали разговоры о предназначении современной критики телевидения. Но внимание к этой проблеме было незначительным. Дискуссии о необходимости или недопустимости медиакритики в российской прессе не получилось, впрочем, ее нет до сих пор. Попытки обсуждения проблемы обычно ни к чему не приводили. К сожалению, вопрос о критериях оценки передач, обсуждавшийся в отраслевых изданиях 1960-х годов, не нашел места в прессе 1990-х. Не оттого ли количественная множественность критиков, их различные взгляды на то, «что такое хорошо и что такое плохо», на наш взгляд, привели к расплывчатости авторских позиций, усилению роли эмоций вместо аргументации в текстах, категоричности в суждениях и порой нетерпимости к некоторым мнениям коллег? Отдельные «аналитики» телевизионного контента (например, А.Бойченко и Э.Николаева из «Московского комсомольца»), как показывает контент-анализ, стремились на только любой ценой уязвить сотрудников отдельного канала, но и тиражировали свои безапелляционные утверждения по поводу ТВ-программ.

Среди данной «какофонии» голосов медийных обозревателей ощущалась потребность во взвешенном, аргументированном и заинтересованном диалоге между критиками, журналистами-практиками и общественностью о функциях и предназначении медийной критики, а также ее этических стандартах. Но вместо конструктивного общения, обмена мнениями не получилось.

Правда, отдельные попытки начать разговор о проблемах журналистской критики имели место. Так, в 1991 г. была начата дискуссия о современном состоянии телекритики в прессе. Поводом стала статья Галины Шерговой «На кой звездочету телескоп? Мои возражения критикам ТВ». В ней кинорежиссер полемизирует с некоторыми обозревателями (Елены Чекаловой, Лидии Польской, Владимиром Цветовым) по поводу тех позиций, которые они занимают в своих произведениях. Суть ее мысли: профессиональный критик должен уметь распознавать грани мастерства, а не только прислушиваться к шуму зрительского голосования: «Главная, на мой взгляд, беда критики – в той внутренней несвободе. …Давайте размышлять. Если, конечно, хотим, чтобы телевидение было лучше»[7].

Через полтора месяца «Литературная газета» опубликовала ответ тележурналиста В.Цветова. Главный тезис его выступления: народ устал «не от политики, а от борьбы за батон хлеба, коробок спичек, пачку соли…»[8]

За временной период нашего исследования эпизодически появлялись материалы, в которых анализировалась сущность и состояние современной телевизионной критики[9]. Например, в декабре 1996 года в журнале «Журналист» завкафедрой телевидения и радиовещания журфака МГУ им. М.В.Ломоносова опубликовал статью «В двух зеркалах», в которой обобщил некоторые свои наблюдения за современной телевизионной критикой. По его мнению, «современная телекритика очень политизирована и слабо аргументирована»[10]. Однако, на наш взгляд, и это подтвердили результаты ранее проведенного нами контент-анализа публикаций о телевидении в федеральной прессе, телевизионная критика того времени, конечно, регулярно освещала и старалась осмысливать проявление политики в эфире (например, ход парламентских и президентских выборов). Но общая доля таких публикаций в информационном потоке ТВ-анализа десятилетия не превышает одной четверти[11]. Подавляющее большинство выступлений критиков не содержало даже каких-либо упоминаний о политиках, не то чтобы анализировать влияние политики на телевизионный эфир.

Теперь обратим внимание на проблемно-тематический спектр медиакритики того времени. Как вы уже знаете из теории проблемы, данное направление состоит из критики телевизионной, радийной, печатных СМИ, а также сетевого исследования контента разных видов масс-медиа. Однако с первых лет десятилетия получает развитие только телевизионная критика. Во второй половине десятилетия на страницах «Литературной газеты» крайне эпизодически можно было найти рубрику «Радиорубка», в которой анализировались радиопередачи. Впрочем, она публиковалась всего раза два-три за пятилетие, и этот факт не позволяет нам говорить о какой-либо периодичности и системности в направлении радийной критики. Возможно, по этическим соображениям почти не развивалась и критика печатных изданий (правда, во второй половине интересующего нас периода примеры все-таки были). Интернет в то время в стране только зарождался, поэтому говорить о серьезности внимания криков к этой дискуссионной площадке, как нам кажется, не имеет смысла. Таким образом, из всех направлений медийной критики в 1990-е годы динамично развивалась только телевизионная критика в периодической печати.

Мы исследовали десять федеральных общественно-политических наиболее тиражных изданий на наличие в них публикаций на телевизионную тему. Это такие газеты, как «Аргументы и факты», «Известия», «Комсомольская правда», «КоммерсантЪ», «Литературная газета», «Московские новости», «Московский комсомолец», «Независимая газета», «Российская газета» и «Труд». В каждой из них в первой половине десятилетия была введена постоянная еженедельная рубрика, посвященная телевидению. Некоторые издания позже «оформили» дополнительные рубрики, где, например, публиковались анонсы программ или интервью с известными ведущими или героями различных шоу, викторин или фильмов (сериалов).

К 2000 году в указанных печатных СМИ существовало более тридцати специализированных рубрик о ТВ. Мы считаем, что их можно поделить-структурировать на три группы по степени наличия в них анализа как контента, так и развития телевидения вообще.

Первую группу составляют рубрики, в которых присутствует анализ телевизионных передач. Приведем наиболее продолжительные из них: «Теленеделя», «Брюзга недели» («Комсомольская правда»), «Вместе у телеэкрана», «Теленеделя с Ириной Петровской» («Известия»), «Теленеделя» (в дальнейшем «Эхо теленедели», «Телеакцент» («Труд»)), «Искусство» («Литературная газета»), «Воскресная политика» («КоммерсантЪ-Daily»), «Телевидение», «ТВ-интерпретация» («Московские новости») и «Вспять» («Независимая газета»), «На голубом глазу» («Московский комсомолец», 1999 г.).

Во вторую группу мы относим так называемые смешанные рубрики: здесь анализ телепередач сочетается с информационными публикациями как о событиях в телекомпаниях, так и о фактах, тем или иным образом касающихся сферы российского телевизионного пространства. Это рубрики «ЗдравсТВуйте!» («Комсомольская правда»), «ТВ и мы», приложение «Известия-ТВ» (так называемые «голубые страницы», обе – «Известия»), «TV», «Домашний экран» (обе – «Труд»), «Телевидение» («Аргументы и факты»), «Mass-media» («Московские новости»), «Телевидение» (Независимая газета»).

Третья группа – медиарубрики с полным отсутствием критики телевизионных передач. Это приложение к «Российской газете» (периода второй половины 1994 г. до окончания хронологических рамок настоящего исследования) под названием «Говорит и показывает Россия» и рубрика «ТелеГазета» в «Московском комсомольце».

Что касается тематического разнообразия публикаций о телевидении, то мы классифицировали их по более чем двадцати направлениям. Вот пять основных, на которые особенно обращали внимание критики: «Телевидение и политика»; «Телевидение и развлечения», «Низкий художественный уровень многих телепередач»; «Проблемы информационного вещания» и «Проблемы этики на ТВ». Всего за десятилетие в вышеуказанных федеральных газетах мы выявили 6526 выступлений о телевидении. Значительную часть составляют материалы, в которых отсутствует оценка контента, вместо этого – анонсы программ, истории со съемочных площадок проектов и интервью с наиболее известными их участниками. По нашим подсчетам, общая доля работ, в которых была оценка ТВ-передач, составляет около 35 процентов от упомянутой цифры, то есть, всего не более трех тысяч выступлений. Выступления телекритиков публиковались главным образом еженедельно. Представляем общую оценочную «палитру» текстов за десятилетие:

Положительных – 683 = 10,4%.

Нейтральных – 3760 = 57,6% – основная оценка.

Негативных – 1566 – 24%.

Критических – 517 = 7,9%.

Политизированных – 1504 = 23%.

Не политизированных – 5022 = 77%.

Вот как в результате картографирования выявленных материалов о телевидении в федеральных газетах распределились публикации о ТВ по оценочным предпочтениям их авторов:

Положительная оценка – 683 выступления = 10,4% от общей численности.

Нейтральная (публикации с отсутствием четко выраженной оценки) – 3760 выступлений = 57,6%.

Негативная – 1566 выступлений = 24%.

Критическая – 517 = 7,9%.

Публикаций, связанных с темой политики – 1504 = 23%.

Публикаций, не связанных с темой политики – 5022 = 77%.

Материалов с преобладанием информативного подхода (так называемых некритических) – 3987 = 61,1%.

Материалов с преобладанием аналитического подхода (критических) – 2539 = 38,9%.

Из приведенных данных видно, что за хронологический период настоящего исследования преобладают материалы с нейтральной авторской оценкой описываемых событий.

Отметим также, что по оценочным предпочтениям телевизионных критиков хронологический период исследования можно поделить на два неравных по годам подпериода. В первой половине (1991–94 гг. включительно) преобладает негативная оценка отечественного ТВ. В 1995–99 гг., доминирующей стала нейтральная оценка. Мы считаем, что данное явление связано с резким увеличением материалов по определенным тематическим направлениям. В частности, выступлений-презентаций новых телевизионных проектов. В дальнейшем количество материалов увеличивалось не столь быстро. Однако в 1999 году мы отмечаем самый высокий показатель роста численности: с 354 – в 1998-м до 842 – в 1999-м. Разница составляет около 2,4 раза.

Среди широкого спектра проблем, освещаемых обозревателями, эпизодически ставился и вопрос качества современной телевизионной критики. Правда, инициировался он самими журналистами, а не представителями широкой общественности. Время от времени на страницах профессиональных журналов говорилось о состоянии ТВ-критики, о том, какой она должна быть и что этому мешает. Часто данная проблема обсуждалась с политическим подтекстов, ведь, начиная с 1996 года, в России наблюдались так называемые «информационные войны». И федеральные телеканалы напрямую были вовлечены в них. Например, «Общественное Российское телевидение» принадлежало медиахолдингу олигарха Бориса Березовского «Логоваз», а НТВ – его политическому противнику, крупному бизнесмену Владимиру Гусинскому. Телеканал «ТВ Центр», наряду с некоторыми другими СМИ, входил в медиахолдинг, близкий к мэру Москвы.

Между крупными средствами массовой информации в течение ряда лет разворачивалась борьба не только за зрителя или читателя, но и за продвижение определенных идей руководства в массы. Поэтому на первый план вышла практика манипуляции общественным сознанием со стороны журналистов. И телекритики обращали внимание на это, постоянно рассказывая о некоторых выявленных приемах. Каждый из них подкреплялся соответствующими свежими примерами из практики ТВ-вещания. По нашему мнению, Увеличение таких работ вызвали события на политическом фронте: приближающиеся парламентские и президентские выборы 1999 и 2000 гг. соответственно, а также многочисленные информационные войны, то на некоторое время затихающие, то начинающиеся с новой силой. По мнению Г.Кузнецова, власть капитала и сильнейшее влияние олигархов не только превратили отечественный телеэфир в арену сведения политических счетов, но и крайне политизировали печатную телевизионную критику:

- «Большинство таких публикаций жестко привязано к злобе дня, передачам дается чаще политическая, чем социально-эстетическая оценка. … Самый драгоценный слой – провинциальную интеллигенцию – упорно забывают как политизированная газетная телекритика, переживающая интриги по кругу Попцов – Сагалаев – Благоволин – Березовский – Лисовский – Малашенко, так и отстраненная от поденщины критика журнальная»[12].

Эти наблюдения Г.Кузнецов сделал в 1996 году. Как явствует из мониторинга материалов о телевидении, в дальнейшем тема политики в жизни ТВ постепенно вытесняет с полос выступления критиков, в которых анализируются телепередачи с точки зрения их творческой составляющей. В «Московских новостях», «Российской газете», «Комсомольской правде» вообще перестали появляться подобные работы, эпизодически их можно было найти в «Известиях» и «Независимой газете». И лишь в «Литературной газете», создав в октябре 1998 г. специальную подрубрику «Теленеделя», тем не менее, продолжила публикацию рецензий на некоторые ТВ-передачи. Но подобные выступления можно сравнить с мелкими каплями субъективных аналитических мыслей в море сообщений о часто меняющемся политическом курсе некоторых телекомпаний и власти капитала современного ТВ.

Телевизионная критика в 1990-х годах проявляется в следующих четырех своих видах: массовом, то есть в общественно-политических газетах и журналах. Авторами публикаций, как правило, становятся профессиональные журналисты, критики, а в редком случае и обычные граждане, решившие написать в газету. Второй вид телекритики – корпоративный («внутрицеховой»). Он проявляется в профессиональных изданиях, предназначенных для специалистов, работающих в сфере информационного рынка. Регулярно на страницах журнала «Журналист» и «Телевидение и радиовещание» (в первой половине десятилетия) публиковались материалы, в которых обобщались, систематизировались тенденции современного телевизионного вещания. Много было выступлений, содержащих оценки той или иной передаче. Как свидетельствует контент-анализ, в профессиональной прессе время от времени можно было встретить анализ манипулятивных приемов, которые используют ТВ-журналисты ради достижения определенных, поставленных перед ними хозяевами телекомпаний, задач. На наш взгляд, авторы отраслевых изданий проявляли немного больше самостоятельности в выборе объекта и предмета анализа, а также в однозначности определения оценок, чем общественно-политических. Например, на страницах массовых газет почти не освещалась экономическая политика крупнейших федеральных каналов, разговор шел только лишь о прибыли от рекламы, а также стоимости фильмов / сериалов. А вот в профессиональных изданиях можно было прочесть о финансовой стороне функционирования таких телекомпаний, как ОРТ, НТВ, СТС. Правда, и здесь авторам приходилось ориентироваться не только на официальную информацию (во время «информационных войн» все или почти все сведения о финансовых вложениях каналов были конфиденциальными), но и на неофициальные данные, полученные от анонимных источников. Кстати, по словам телекритиков, материалы, касающиеся финансовой политики, на многих телекомпаниях секретны и сейчас.

Таким образом, профессиональная пресса за изучаемый период уделила большее внимание вопросам, связанным с оценкой качества телевизионного содержания. В отличие от газетных, здесь материалы были объемнее, шире по объекту исследования, аргументированнее и корректнее в оценках. Журнальный формат позволил критикам основательнее развернуть избранные для освещения проблемы. К сожалению, нам неизвестно, насколько часто в редакции приходили отклики на публикации. Их помещалось крайне мало. Однако, в связи со спецификой аудитории журналов «Телевидение и радиовещание» и «Журналист», несмотря на широту освещаемых проблем телевидения, вряд ли можно говорить о медиаобразовательном эффекте критики.

Научная медиакритика в 1990-е годы – крайне эпизодическое явление. В это время в российской журналистике еще не известно понятие «медийная критика», зато термин «телевизионная критика» употребляется. Несмотря на то, что публикации, содержащие оценку телепередачам и осмысление деятельности отечественного ТВ, помещаются в периодической печати регулярно, их никто не систематизировал. Материалы выходили в свет, существовали, как и газета, один день и забывались. Можно вспомнить некоторые публикации в научных изданиях (например, «Вестник МГУ. Серия 10. Журналистика») таких московских авторов, как С.Муратов, Г.Кузнецов, В.Цвик, А.Качкаева. В их исследованиях рассматриваются проблемы, характерные для телевидения того времени: качество работы творческих групп и ведущих телепередач; этические аспекты ТВ; увеличение развлекательной направленности за счет сокращения познавательных программ, освещение политики на федеральных каналах и т.д.. А вот отдельных научных исследований, предметом которых стало состояние и тенденции развития телевизионной критики в России, не было.

Гражданский вид медиакритики в 1990-х годах был, на наш взгляд, наименее заметен из всех четырех типов этого направления. Специальные форумы, позволяющие гражданам, имеющим доступ к Интернету, максимально оперативно выразить и опубликовать свои мысли на специальных ресурсах, стали открываться только в ХХI веке. Ранее такой возможности у населения не имелось, и если кто хотел поделиться своими мыслями с широкой аудиторией, должен был подготовить материал и передать его в редакцию определенного издания. Как видно из проведенного контент-анализа, за изучаемое десятилетие в федеральной прессе эпизодически публиковались мнения обычных телезрителей, которые по-разному оценивали содержание и качество современного телевизионного эфира. Мнения были как положительными, так и отрицательными. Реплики о стороны отдельных представителей аудитории публиковались в таких газетах, как «Российская газета», «Московские новости», «Комсомольская правда» (особенно в первую треть периода), «Литературная газета».

Заслуживает внимания следующий опыт «Московского комсомольца». Начиная с января 1998 года, один раз в две недели на восьмой полосе, в рубрике «ТелеГазета» помещалась подрубрика под названием «Моя критика». На протяжении полутора лет ее существования, в каждом выпуске рубрики публиковалось одно письмо телезрителя. Контент-анализ материалов явствует, что сюда помещались только негативные (реже критические) мнения телезрителей на телепередачи. Тем самым, оправдывалось название подрубрики, вызвавшей, судя по присланным выступлениям, интерес аудитории.

Функциональное разнообразие текстов. За десятилетие в российской телевизионной критике можно выявить несколько функций: информационно-коммуникативную, познавательную (с подфункциями мониторинга СМИ, оценки, анализа и, крайне редко – интерпретации выявленных медийных феноменов), регулятивную и коммерческо-промоцийную, отчасти просветительскую и коррекционную. Каждое выступление содержало в себе несколько функций, одна из которых была доминирующей над остальными. Чтобы обозначить их, необходимо отметить, что всех авторов, кто писал о телевидении в тот период, можно разделить на две неравные группы по степени качества изучения объекта и предмета исследования.

Первую группу составляют те люди, которые пришли в телевизионную критику из других направлений этого вида деятельности. Это кинокритики Анри Вартанов («Литературная газета», затем «Труд»), Юрий Богомолов («Московские новости», впоследствии «Известия»), Григорий Симанович («Известия», позже печатался в «Литературной газете»), Василий Кисунько («Российская газета», также публиковался и в «Литературке»); литературный критик Станислав Рассадин («Литературная газета»); театральные критики Лидия Польская и Нинель Агишева («Литературная газета»). На наш взгляд, в эту же группу справедливо включить Ирину Петровскую, которая не была ни кино-, ни музыкальным, ни театральным критиком, но, окончив в 1982 году журфак МГУ, с 1985 г. начавшую с разной долей периодичности публиковаться с анализом ТВ-передач на страницах журнала «Журналист» и к изучаемому хронологическому периоду имевшую опыт работы в качестве телекритика. Выступления указанных авторов объединяет вдумчивый, рассудительный подход к каждой анализируемой передаче. Как видно из результатов контент-анализа, обозреватели старались в каждом ТВ-продукте отыскать не только отрицательные, но и положительные стороны. В их выступлениях нет самоутверждений за счет эмоций, а есть именно всестороннее исследование каждой программы или тенденций, характерных для ТВ того времени. Поэтому указанные авторы имели возможность представить аудитории новую информацию, касающуюся не только конкретной передачи, но и современного состояния телевидения как средства массовой информации. Критики делали ставку на аргументы, беспристрастность в оценках, почти всегда подкрепляя свои выводы конкретными примерами или цитатами из передач. В их выступлениях преобладали информационно-коммуникативная, познавательная (с подфункциями оценки и анализа), регулятивная и просветительская функции. Большая часть материалов представляли собой исследования авторов, их размышления, сделанные на основе анализа.

Вторая группа – телевизионные обозреватели, не имевшие до 1990-х годов опыта критической деятельности, а многие и вовсе не работали в журналистике. Мы говорим о таких авторах, как: Э.Николаева, А.Бойченко («Московский комсомолец»), В.Молодцова, А.Чаркин («КоммерсантЪ»), В.Львова («Комсомольская правда») и некоторых других. Многие из них начали свой творческий путь именно с выступлений о телевидении. Как показал проведенный нами контент-анализ публикаций, практически все эти люди стремились в первую очередь критиковать телевидение, основываясь на собственных впечатлениях и эмоциях, чем утруждать себя аналитической работой. Доказательств на свои выводы они публиковали редко. У нас сложилось впечатление, что указанные авторы поставили себе задачу самоутвердиться, привлечь внимание аудитории к своим текстам негативными оценками. Возможно, поэтому подавляющее большинство их выступлений несет в себе отрицательную позицию «критиков» практически по любой стороне деятельности телевидения. Кроме того, в текстах нет попыток рассмотреть и проанализировать выявленные проблемы с разных сторон, понять причины и выяснить возможные последствия. Для этого медийному аналитику необходим исследовательский взгляд, умение не только искать, но и собирать, обобщать информацию. Вряд ли справедливо вести речь о критической деятельности, если в своих суждениях ты руководствуешься собственными, возможно, сиюминутными, эмоциями. Однако обозреватели ограничивались констатацией проблем и субъективностью взглядов на федеральное ТВ. Проблемы данного электронного СМИ если и выявляются, то представляются аудитории в статике, но не в движении (за конкретной ситуацией может быть тенденции, но на них не обращалось внимания). Еще одно наше замечание: в большинстве выступлений узок предмет отображения (об исследовании, к сожалению, говорить не приходится). «Критики» выдают свои мнения, как за экспертные, рассуждая при этом бездоказательно, некорректно обобщая и в ряде случаев перевирая информацию, почему-то выступают якобы от имени определенных аудиторных групп. Кто им дал такое право? Мы считаем, что такой, эмоционально-субъективный, подход нельзя называть критикой, а следует именовать критиканством. Здесь вместо качественных рассуждений – красивая «упаковка» бессмыслицы. Принятая в работе критиков форма «тезис – аргумент» здесь была заменена на «мне нравится/не нравится передача, потому что я так хочу». При этом на общую оценку могли влиять несколько факторов, таких как настроение автора, его убеждения, сфера интересов, род занятий, социальное положение и т.д.

В связи с этим, мы считаем, что в выступлениях авторов данной группы преобладала коммерческо-промоцийная функция телевизионной критики. Впрочем, из-за эпизодического внимания к актуальным проблемам ТВ, критики там было мало, больше – пересказа некоторых моментов передач, своего мнения по отношению к репликам их участников, собственных рассуждений по поводу обсуждаемых в студии социальных противоречий. Выступления молодых «аналитиков», как правило, занимали в объеме не более 120 газетных строк, содержали образные, нестандартные заголовки, молодежную лексику. Оценка деятельности телевидению оставалась, как правило, нейтральной, либо иногда положительной. В центре внимания этих авторов – не документальное кино, а развлекательные проекты: информация о модных телешоу, вечеринках, интервью со «звездами» телеэкрана и так далее. Вполне возможно, что редакции изданий, на страницах которых публиковался тот или иной «критик», имели партнерские соглашения о сотрудничестве с производителями и/или каналами-вещателями многих развлекательных программ, направленные на привлечение внимания к ним разных аудиторных групп. Соответственно, чем выше была аудитория передач, тем чаще менеджеры повышали цены на стоимость рекламного времени в них.

Как показывает проведенный нами контент-анализ, в последние годы изучаемого десятилетия доля развлекательности в российской телекритике постоянно увеличивалась, в то время, как общий объем публикаций, содержащих всесторонний критический анализ ТВ-проектов продолжал пусть незначительно, но уменьшаться.

В заключение обобщим несколько наиболее заметных тенденций, произошедших в газетной телевизионной критике РФ в девяностые годы.

Во-первых, медийная критика в периодических изданиях России 1990-х годов представлена главным образом только критикой телевизионной. Немногочисленные попытки провести критический анализ печатной прессы по неизвестным причинам не получили перспективы. Возможно, это связано с правилами корпоративной этики, не рекомендующей журналистам критиковать деятельность коллег из одного вида СМИ. В отраслевых изданиях также не обсуждался данный вопрос.

Во-вторых, телевизионная критика 1990-х годов писала свою, в чем-то отличную от научной, историю нового российского ТВ. В центре ее внимания были разные аспекты функционирования этого электронного СМИ: от оценки одной передачи до анализа картины мира, представляемой федеральными телеканалами. О региональном телевидении почти не писалось за исключением тех фактов, когда выявлялись случаи давления на местные компании со стороны власти, да и эта информация подавалась скупо.

В-третьих, в изученных нами газетах постоянно увеличивается число работ, объектом внимания в которых стали события как непосредственно самой телевизионной деятельности (обозрения передач за определенных промежуток времени, анонсы телепрограмм и фильмов), так и различные события, касающиеся ТВ (многочисленные спорные, порой скандальные и противоречивые, ситуации, связанные с отношением чиновников и депутатов с телевидением, различные факты биографии телевизионных журналистов, проблемы перераспределения телевизионного рынка) и т.п.

В-четвертых, несмотря на многочисленные события, происходившие вокруг отечественного телевидения в 1990-е гг., исследование публикаций показало, что, как правило, в анализируемых изданиях речь идет об одних и тех же проблемах ТВ. При этом в газетах обозревателями лишь эпизодически предпринимаются попытки найти собственный оригинальный взгляд на объект исследования. «Лидировало» четыре тематических направления: снижение художественного уровня многих передач; освещение деятельности политиков; проблемы информационного вещания и обсуждение необходимости ориентации на рейтинг передач и, соответственно, на стоимость рекламного времени со стороны телевизионных менеджеров.

В-пятых, несмотря на то, что опытные критики регулярно проводили глубокий анализ телевизионных программ, во второй половине десятилетия их выступления стали понемногу «теряться» в потоке иных сообщений о ТВ, авторы которых не ставили задачу исследования телепроектов. Вместо этого они старались разными способами привлечь внимание читателей к их просмотру. А это – не критика, а одна из форм «продвижения» медийных продуктов. Количество таких публикаций постепенно увеличивалось. Появились издания, в которых под рубрикой «Телевидение» помещалось сразу несколько материалов, но ни в одном из них не содержалось аналитики. Как показал контент-анализ, из общей численности публикаций о телевидении, только чуть более одной трети имели анализ содержания передач или тенденций развития современного ТВ.

В-шестых, за прошедшее десятилетие сформировалась периодичность публикации материалов телекритиков. Как правило, их работы помещались в газетах с четверга по пятницу в специальных рубриках, в большинстве своем размещавшихся возле программ телепередач. Данная периодичность удобна: многие авторы в конце недели успевали проанализировать передачи, вышедшие в эфир в ее начале.

В-седьмых, почти все медиарубрики были основаны в газетах в самом начале или в первой половине 1990-х гг. Как отмечает Г.Кузнецов, любая передача возникает в результате двух потребностей: социальной и технической. Мы считаем, что и для возникновения конкретной рубрики в газете в большей степени важна потребность социальная. Начало 1990-х годов – переходный период в жизни нашей страны. Заметные преобразования происходили и на телевидении. Таким образом, можно сказать, что увеличение рубрик, посвященных телевидению, стало некой реакцией, ответным словом редакций газет на события вокруг насыщенной телевизионной жизни. По нашему мнению, множество медиарубрик вызвало к жизни процессы, происходившие как в телевизионных редакциях, так и вокруг них.

В-восьмых, на протяжении временного периода исследования критики все больше расходятся в своих предпочтениях. С развитием многоканальности и различных форм собственности отечественного ТВ каждый из телекритиков все больше и отчетливее обозначает собственную модель «идеального ТВ». Если в 1991-94 гг. большинство из них объединяло желание скорейшего выхода телевидения из-под влияния государственных структур, а также вера в обретение ТВ так называемой альтернативности, то в 1994-99 гг. это было заменено на разговоры о многочисленной рекламе и огромной финансовой прибыли телевизионных чиновников, передачи стали рассматриваться с точки зрения засилья в сюжетах пошлости и других низменных инстинктов, резко возросло количество работ, посвященных непростым взаимоотношениям политики и ТВ (скандалам, заметкам и отчетам с парламентских слушаний и т.п.).

И самое главное: телевизионная критика 1990-х годов слабо использовала свои возможности в решении проблемы медийного просвещения населения нашей страны. За многочисленными попытками дать оценку тем или иным телепроектам авторы публикации упускали из виду приемы воздействия информации на сознание человека, которые во второй половине десятилетия активно применялись работниками телевидения. Кроме того, в условиях информационных конфликтов лишь некоторые критики (А.Вартанов, И.Петровская, Ю.Богомолов, С.Муратов) говорили и разъясняли читателям правила функционирования современного ТВ, выявляя и комментируя тенденции его развития. Но такие – исследовательские – работы постепенно вытеснялись «потоком» журналистики о ТВ: сообщениями о новых проектах, интервью со «звездами» экрана и актерами, занятыми в фильмах и сериалах и т.п. Такие материалы направлены на стимулирование зрительского внимания к передачам, способствуют усилению рекреативной (развлекательной) функции ТВ и не требуют от человека размышлений. Позиция авторов таких выступлений и редакторов изданий, предоставляющих им место на своих страницах, сводится к тому, чтобы, по их мнению, дать возможность «расслабиться людям после рабочего дня». Прочитав текст, они должны заинтересоваться, включить телевизор и посмотреть программу.

Таким образом, ситуация, о которой идет речь, постепенно привела к расслоению авторов, пишущих о телевидении, на две неравные группы. Первую составляют те, кто до 1990-го года имел опыт критической деятельности в прессе в качестве кино-, музыкального или театрального обозревателя. Кризис в этих областях культуры разными дорогами привел их в телевизионную критику. Таких персон всего около десяти, однако, каждая их работа направлена не только на то, чтобы объяснить своим читателям суть происходящих на ТВ перемен, но и своей критикой стимулировать деятельность работников телевидения. К сожалению, как писал С.Муратов, телевизионщики, судя по тому, как рьяно они оберегают коммерческую модель вещания, «не обращали и продолжают не обращать внимания на выступления критиков», называя их неудачниками в журналистике и не способными придумать интересные зрителям передачи[13]. Продолжение следует...





 

Казанский государственный университет