Современная
российская драма

 Классика
и современность

 Зарубежная драма
и театр

 Театральная жизнь Казани
 Из дальних странствий возвратясь
 Конференции
 Контакты
 Авторы

СОВРЕМЕННАЯ ДРАМА

Зарубежная драма и театр

Шевченко Е.Н. Концепция истории в драматургии Хайнера Мюллера / Е.Н.Шевченко // Синтез документального и художественного в литературе и искусстве: Сборник статей и материалов международной научной конференции (3-6 мая 2006 г.). - Казань: Изд-во Казанского ун-та. 2006. - С. 294-299.

Хайнер Мюллер (1929-1996) по праву считается одним из выдающихся драматургов второй половины ХХ века. При всём тематическом многообразии его творчества центральное место в пьесах Мюллера занимает история и связанный с ней широкий круг проблем: власть и личность, жизнь в условиях диктатуры, механизм насилия, формы несвободы, интеллигенция и власть, универсальный характер соотношения сил на исторической арене и другие.

Историзм Мюллера носит особый характер и определяется следующими факторами: скепсисом по отношению к истории и прогрессу, сведением участников исторического процесса к трём ролям: "хитрого государственного мужа", "невинного убийцы" и "жертвы", критикой идей как таковых и идеологии в целом, мыслью о перерождении истории человечества в историю манипуляций, осуществляемых дельцами, о бессмысленности сопротивления и неизбежности поражения личности в борьбе с властью. Всё это в совокупности позволяет говорить об "историческом пессимизме" Мюллера. Обращается ли он к событиям недавнего прошлого или к античному материалу, полемизирует ли он с Шекспиром или создаёт ролевые монологи, всякий раз драматург представляет не отдельно взятый персонаж, а некий стереотип поведения и пытается показать, как "архетип античной жестокости" неизменно побеждает в борьбе с прогрессом.

В трагедии "Филоктет" (1964) подход Мюллера к истории проявился наиболее ярко и цельно. "Филоктет" является переработкой одноимённой пьесы Софокла. В трагедии Софокла холодный прагматизм олицетворён в образе Одиссея. Он безжалостно расстаётся с раненным Филоктетом, потому что тот больше не помощник в борьбе с Троей. Однако, когда Одиссей получает предсказание и понимает, что без Филоктета Трою не завоевать, он, не испытывая никакого раскаяния, отправляется на Лемнос, чтобы завладеть чудесным луком Филоктета и - добром ли, силой ли - доставить того в Трою. Он берёт с собой невинного и благородного Неоптолема, сына Ахилла, чтобы с его помощью сломить сопротивление Филоктета. Х. Мюллер, в основном, опирается на версию Софокла, но смещает акценты, заостряет ситуации и характеры, меняет некоторые сюжетные ходы и финал, и представляет взаимоотношения Одиссея, Филоктета и Неоптолема как универсальную вневременную модель. По этому поводу Мюллер писал: "В истории есть три фундаментальных роли: роль хитрого, прагматичного государственного мужа, роль невинного убийцы и роль жертвы, являющейся частью истории и играющей в ней свою роль" (3, с. 130).

Если конфликт у Софокла связан с противоречием между практической целью человеческого поведения и нравственным долгом, то есть лежит в морально-нравственной плоскости, то у Мюллера он связан с концепцией историей и приобретает, с одной стороны, общефилософское, с другой стороны - конкретно-историческое звучание. По сути, пьеса Мюллера - это драма идей. За каждым героем, согласно тезису автора, стоит определённая идея, определённая роль в истории. Но "…противоположные позиции всегда действуют консервативно", - утверждает драматург, - "Другими словами, история всегда консервативна" (там же) . Правых в истории, по мнению Мюллера, нет и быть не может: "У невинного в конце всегда запачканы руки" (там же). В подтверждение этой мысли автор, идя в разрез с первоисточником, он заставляет своего героя Неоптолема убить Филоктета, спасая жизнь Одиссею, и таким образом запятнать себя кровью невинного.

Мюллер не разделяет позицию ни одного из своих героев. "Мой выбор вне пьесы", - признаётся драматург (там же, с. 131).

Серьёзным изменениям подвергся у Мюллера и образ Одиссея. Как и у Софокла, это образец не знающей сомнений и жалости прагматичности. Но у Софокла за всеми действиями греков, в том числе и Одиссея, стоят Боги и их воля, являющаяся для них законом. Одиссей Мюллера не только беспринципен, но и безбожен. Одиссей играет в пьесе "роль хитрого, прагматичного государственного мужа". Он руководствуется исключительно политическими интересами и олицетворяет собой беспощадную власть, всегда действующую во имя своих корыстных целей и легко избавляющуюся от тех, кто стал обузой или просто больше не представляет для неё интереса. У Мюллера Одиссей манипулирует ситуацией и людьми более цинично и изощрённо, чем у Софокла, в результате чего его образ приобретает более опасный и зловещий характер. После того, как Неоптолем, раскаявшись, возвращает лук обманутому Филоктету, Одиссей искусно подводит его к мысли об убийстве Филоктета. Но даже саму его смерть Одиссей использует в своих целях, мгновенно изобретая новую ложь: якобы, Филоктета коварно убили троянцы за то, что он отказался перейти на их сторону. Таким образом, смерть Филоктета сделает то, чего не смогла сделать его жизнь - поднимет дух греческих воинов и вызовет новый прилив ненависти к троянцам. Одиссей для Мюллера - фигура пограничная: " С ним история народов капитулирует перед политикой дельцов, судьба теряет своё лицо и становится маской манипулиции" (там же, с. 144).

Филоктет, играющий "роль жертвы", обречён. Несмотря на силу духа, на волшебный лук и сочувствие Неоптолема, он не в состоянии противостоять власти в лице Одиссея, которая всегда оказывается сильнее, так как пользуется всеми доступными средствами, какими бы аморальными и жестокими они ни были. Таким образом, в противоборстве "власть - личность" личность, какой бы сильной, незаурядной и достойной она ни была, - всегда жертва, обречённая на поражение. К тому же Мюллер снижает возвышенный трагизм героя Софокла и делает своего Филоктета более озлобленным, недоверчивым и желчным. Он как-бы сходит с котурн и напоминает не столько античного героя, сколько затравленного, озлобившегося человека, раздавленного вопиющей неспаведливостью. Это делает "роль жертвы" более узнаваемой и универсальной и вызывает множество ассоциаций и исторических параллелей.

Неоптолем в пьесе Мюллера, как уже отмечалось, играет третью роль - "роль невинного убийцы". У Софокла образ Неоптолема поначалу занимает промежуточную позицию между двумя антиподами - прагматичным Одиссеем и непреклонным благородным Филоктетом. Ненадолго Одиссею удаётся соблазнить юношу лукавыми речами и толкнуть его на обман. Но Неоптолем вовремя осознаёт низость своего поступка и спешит исправить несправедливость, вернув Филоктету лук и став на его сторону. У Мюллера коллизия разрешается пессимистически: в борьбе за юношу верх одерживает Одиссей. Неоптолем убивает Филоктета и, запятнав себя убийством, заслуживает похвалу Одиссея. Неоптолем благороден, ему претит ложь и лицемерие. Подобно своему отцу, он предпочитает добиваться своего в открытом бою. Но, прямой и простодушный, он тоже не в состоянии оказать отпор изощрённой власти и становится орудием в её руках. Сопротивление бесполезно. Личное решение индивиуума, продиктованное соображениями морали, не играет роли. Машина истории, движущей силой которой является власть, подчиняет личность своей воле или уничтожает её.

В очерке о "Филоктете" Мюллер пишет: " … Идеи производят мёртвые тела. Пока существует история…существуют жертвы" (там же, с. 131). История зиждется на крови, и любые идеи, ею двигающие, враждебны человеку.

Х. Мюллера исторические ситуации интересуют не сами по себе, а с точки зрения их повторяемости, "архетипичности". Объясняя причины своего обращения к мифу о Филоктете, он говорит о том, что ему интересно в условиях современного нового поворота истории, "…когда на повестке дня стоит уничтожение классового общества, посмотреть на эту коллизию по-новому" (там же) и что этот взгляд на старый поворотный момент с позиций нового чрезвычайно важен и продуктивен, равно как важна и продуктивна новая интерпретация коллективного опыта, переданного в этих текстах" (там же). Между тем, Мюллер признаётся, что его интерес к "повторению одного и того же" связан с желанием бунтаря "взорвать непрерывный ход событий". В литературе он видит "взрывчатку и революционный потенциал" (там же).

Актуализация мифа, выявление повторяющихся элементов, проведение многочисленных параллелей, явных или скрытых, - особенность работы Мюллера с историческим материалом. На материале древнего мифа Мюллер показывает, как действуют механизмы власти во все времена и какая участь постигает личность в условиях диктатуры.

Однако "Филоктет" содержит и конкретно-исторический пласт, связанным с тем, что предметом осмысления в пьесе стала прежде всего теория и практика марксизма-ленинизма. Победа над Троей с этой точки зрения является аллегорией победы в классовой борьбе. Возникают ассоциации с политической реальностью ГДР и СССР, когда всякий политический шаг, вопиющий с точки зрения морали, оправдывался великой целью - победой социализма. В центре внимания автора - марксизм-ленинизм как реальная власть, безжалостно избавляющаяся от бывших соратников по борьбе, если необходимость в них отпала. В этом контексте образ Одиссея несёт явные черты Сталина. В пользу такого прочтения говорит обращение к пьесе Мюллера "Германия 3", написанной в 1996 году, когда писатель отказывается от языка аллегорий и называет вещи своими именами. Протагонистами драмы являются Гитлер, Ленин, Сталин, Э. Тельман, Р. Люксембург, Б.Брехт и многие другие участники истории ХХ века. Чудовищный по своему цинизму монолог Сталина, называющего Гитлера козырем в борьбе против собственного народа, замени мы имена, мог бы принадлежать Одиссею. А упоминание Сталиным трупов, устилающих путь в светлое будущее, звучит, с одной стороны, как цитата из "Филоктета", с другой стороны, излагает кровавую правду истории социализма. Что касается Неоптолема, то Мюллер, по собственному признанию, связывает этот образ с позицией интеллигенции, "которая не переносит вида крови, но хочет её напиться" (там же, с. 132).

Филоктет при таком прочтении пьесы выступает как принесённый в жертву бывший соратник Сталина, а в более широком понимании - это образ народа, ставшего жертвой власти в лице Сталина.

Подобную же линию проводит Мюллер и в своей пьесе "Гамлет-машина" (1977), написанной по мотивам трагедии Шекспира. Гамлету, представляющему в пьесе интеллигенцию, история также видится чередой актов насилия и ответного насилия, результатом жестокого миропорядка, заведённого "отцами". Но несмотря на это знание, он и сам, совершая отмщение (убивая Полония и насилуя мать), продолжает кровавую историю.

В четвёртой сцене, которая переносит Гамлета во времена восстания в Венгрии, он как интеллигент тоже оказывается несостоятельным: не в силах занять чёткую позицию, он утрачивает свою общественную роль и замыкается в себе. Интеллигент, по Мюллеру, оказывается не в состоянии прервать бесконечную цепь насилия, остановить трагический ход истории.

Таким образом, становится очевидным, что, к какому бы материалу ни обращался Мюллер - к античному, современному или к литературному, - пьесы его содержат два пласта: конкретно-исторический, когда за персонажами стоят узнаваемые исторические лица, а ситуация является аллегорией вполне определённого исторического события, и общефилософский, связанный, прежде всего с архетипическими ситуациям и универсальными моделями поведения участников исторического процесса. При этом концепция истории у Мюллера отмечена крайним пессимизмом.

Литература

  • Мюллер Х. Филоктет (фрагмент) / Х. Мюллер // Poetisches Drama. Heiner Müller. Peter Hacks. - M.: Verlag Raduga, 1983. - S. 353-364.
  • Софокл. Филоктет // Софокл. Трагедии. - М.: Художественная литература, 1988.- C. 335-396.
  • Müller H. Gedichte und Material / H. Müller. - Rostock: Universität, 1997.- S. 118-144.
  • Müller H. Germania 3 Gespenster am toten Mann / H. Müller. - Koln: Kiepenhauer & Witsch, 1996.- 119 S.
  • Müller H. Hamletmaschine / H. Müller. - Rostock: Universität, 1997.- S. 114-117/

К оглавлению раздела

© 1995-2008 Казанский государственный университет