Публикации филологического факультета КГУ

9. Концептосфера русского языка (сопоставительный, диахронический и синхронический аспекты)

Азбукина А.В. Поэтический комплекс «птицы» в поэзии А.Фета и Ф.Тютчева / А.В.Азбукина // Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы: Международная научная конференция, посвященная 200-летию Казанского университета (Казань, 4-6 октября 2004 г.): Труды и материалы: / Под общ. ред. К.Р.Галиуллина.– Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2004.– C.256-257.

Казанский государственный университет

поэтический комплекс, символика, сравнительный анализ, индивидуально-авторская картина мира

Цель настоящего доклада - рассмотреть особенности использования образа птицы и его поэтического комплекса в поэзии А.Фета и Ф.Тютчева. Оба эти автора достаточно изучены (см., например, [Благой 1971; Бухштаб 1970; Касаткина 1978; Маймин 1976]), однако исследование образа птицы в их творчестве в сравнительном аспекте пока не предпринималось. Между тем сравнительный подход открывает большие возможности для уяснения своеобразия мировидения поэтов. Сошлемся в подтверждение нашей мысли на В.М.Жирмунского, который пишет: «Сравнение... не уничтожает специфики изучаемого явления (индивидуальной, национальной, исторической); напротив, только с помощью сравнения, т.е. установления сходств и различий, можно точно определить, в чем заключается эта специфика» [Жирмунский 1979: 66].

В процессе проделанного анализа мы пришли к следующим выводам:

1. «Птичий» пантеон в поэзии А.Фета чрезвычайно разнообразен: это не только традиционно-поэтические «соловей», «орел», «лебедь», «ворон», «ласточка», «жаворонок», «голубь», «чайка», но и более «прозаические» перепел, сыч, кулик, лунь, петух, снегирь, синица, дятел, коростель, малиновка, чибис, журавли и т.д. Каждая птица задается в составе своего, глубоко оригинального поэтического комплекса. Фет проявляет себя необычайно зорким, наблюдательным художником, его отличает стремление к детализации при изображении окружающего мира. На эту особенность поэзии Фета указывали такие исследователи, как Б.Бухштаб [Бухштаб 1970: 133], В.Н.Касаткина [История 1998: 145] и др. Птицы у Фета являются частью прекрасного в своем богатстве и разнообразии земного мира природы. Голоса звенящих малиновок соединяются с ароматом цветущих яблонь («Цветы»), журавли тянутся над липником замолкнувшего сада («Псовая охота»), соловей «не смеет запеть в смородинном кусте» («Еще весны душистой нега») и т.д.

В отличие от Фета, «птичий» пантеон в поэзии Ф.Тютчева менее разнообразен. В его стихах находим таких птиц, как орел, лебедь, соловей, ласточка, коршун, жаворонок, голубь, ворон, гуси, утки. Если Фет стремится в своих стихах к детализации, его птицы «озвучивают» самые разные пейзажи, то у Тютчева они как-то мало связаны с земной природой, ее богатством и разнообразием. Возможно, это объясняется особенностями поэтического мировидения Тютчева, который стремится не столько к созерцанию природы, ее явлений, сколько к их философскому осмыслению.

Птицы у него занимают пограничное положение в пространстве: они как бы соединяют разные начала, разные стихии - земную и небесную, земную и водную, небесную и водную. Причем «родной» оказывается для тютчевских птиц как раз не земная, а небесная или водная стихии. Птицы парят в воздухе («И гроб опущен уж в могилу»), поднимаются ввысь («С поляны коршун поднялся»), гнездятся в вершинах деревьев («Так в жизни есть мгновения»), застывают на глади озера («Лебедь»). Человек не просто наблюдает за птицами, он как бы сливается с ними душой. Поэтому птица почти всегда романтический образ-символ, проводник в мир инобытия (см., например, стихотворение «С поляны коршун поднялся»).

2. Как Фет, так и Тютчев осмысляют образ птицы не просто как деталь, знак пейзажа, но стремятся к его символическому осмыслению. Особенно показателен в этом плане образ соловья в ноктюрнах Фета. Поэт запечатлевает особые, неповторимые мгновения, когда лирический герой постигает красоту природы, чувствует себя счастливым, любит и любим, и соловьиная песнь воспринимается им как своеобразный «луч» (В.Соловьев), соединяющий душу человека с вечностью, идеальным, возвышенным. Мифологической семантикой наполняется образ-символ соловьиного сада: это аналог рая, «чудное мгновение» жизни, «реальнейшее» (В.Иванов).

У Тютчева любимой птицей является не соловей, а лебедь. Для поэтов-романтиков пушкинской поры да и их предшественников (Г.Державин) образ лебедя связывался главным образом с представлениями о поэте и поэзии. Тютчев значительно расширяет спектр значений этого образа. Для него лебедь - олицетворение божества, чистоты, красоты, русского национального космоса («Лебедь»), любви, воспоминаний, меланхолии, смерти, загробного мира («Осенней позднею порою», «Утихла биза… Легче дышит»).

3. Птицы в поэзии Фета являются важной составляющей гармонической картины мира, одним из средств создания «вселенной любви и красоты». Так, пение петухов на заре («Спи - еще зарею»), голос кукушки («Кукушка»), соловьиные трели («Еще весна, - как будто неземной») исполнены для поэта невыразимой прелести, «отрадной неги», становятся средством раскрытия «музыки души», «невыразимого».

В поэзии Тютчева птицы связаны не только с гармонией, красотой, но и с дисгармонией, хаосом. Если для Фета поэзия - это только мир красоты, любви и счастья, а ноты печали, тоски и дисгармонии возникают из-за ощущения быстротечности бытия, невозможности быть всегда молодым и влюбленным, то у Тютчева состояние умиротворения и гармонии - лишь редкие проблески, озаряющие жизнь, полную противоречий и страданий (см., например, стихотворение «Так, в жизни есть мгновения», где птицы «небесные» являются символом обретаемой поэтом на краткий миг неземной гармонии).

Тютчев включает образы птиц в картину грозового пейзажа («Весенняя гроза», «Успокоение»). Гроза принадлежит к явлениям возвышенного дисгармонического, тогда как птичье пение всегда рассматривалось как явление возвышенного гармонического, прекрасного. Тютчев не противопоставляет раскаты грома и птичье пение, а показывает их диалектическую взаимосвязь. Прекрасное рождается из громовых раскатов, блеска молний, возвышенного дисгармонического.

В поэзии Тютчева представлен и такой случай, немыслимый для Фета, когда образ, традиционно имеющий положительную окраску, выступает как проявление хаоса, дисгармонии, безумия. Так, в стихотворении «Вечер мглистый и ненастный» пение жаворонка становится символом дисгармонического начала. Традиционно это птица света, солнца, утра и весны. Но у Тютчева она поет в вечерний, «мертвый» час. Поэтому это пение воспринимается как что-то злое, кощунственное. Это символ ночной стороны бытия, хаоса, безумия.

Литература

Благой Д.Д. Мир как красота ./ Д.Д.Благой // А.А.Фет. Вечерние огни.- М.: Наука, 1971.- С. 495-635.
Бухштаб Б.Я. Русские поэты. Тютчев. Фет. Козьма Прутков. Добролюбов / Б.Я.Бухштаб.- Л.: Худ. лит., 1970.- 247 с.
Жирмунский В.М. Сравнительное литературоведение: Восток и Запад. Избранные труды / В.М.Жирмунский.- Л.: Наука, 1979.- 493 с.
История русской литературы XIX века. 40-60-е годы. Учебное пособие / В.Н.Аношкина, Л.Д.Громова.- М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998.- 507 с.
Касаткина В.Н. Поэзия Тютчева. / В.Н.Касаткина.- М.: Просвещение, 1978.- 174 с.
Маймин Е.А. Русская философская поэзия. Поэты-любомудры, А.С.Пушкин, Ф.И.Тютчев / Е.А.Маймин.- М.: Наука, 1976.- 200 с.
Тютчев Ф.И. Полное собрание стихотворений / Ф.И.Тютчев.- Л.: Сов. писатель, 1987.- 448 с.
Фет А.А. Сочинения: В 2 т. Т.1: Стихотворения. Поэмы. Переводы / А.А.Фет.- М.: Худ. лит., 1982.- 461 с.

ОглавлениеДалее