Публикации филологического факультета КГУ

4. Русская и сопоставительная грамматика

Маслова А.Ю. Транспозиция императива в русских и южнославянских (болгарских и сербских) паремиях / А.Ю.Маслова // Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы: Международная научная конференция, посвященная 200-летию Казанского университета (Казань, 4-6 октября 2004 г.): Труды и материалы: / Под общ. ред. К.Р.Галиуллина.– Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2004.– C.119-120.

Мордовский государственный университет (Саранск)

паремиологическая единица, императив, значение

Пословицы, являясь особым видом лингвокультурных текстов, характеризуются содержательными, формальными и функциональными конститутивными признаками, имеющими универсальный характер для сопоставляемых языков. Наличие форм императива в грамматической структуре паремиологической единицы (ПЕ), как правило, подчеркивает дидактичность высказываний и выражает претензию говорящего (Г) на контроль поведения адресата (А) не только с помощью имплицитно или (и) метафорично высказанного волеизъявления, но и поучения.

Особого внимания заслуживают русские паремии и их южнославянские соответствия, которые содержат формы императива в другом модальном значении. Среди анализируемых параллелей ПЕ, представленных в словарях [Гиљoтeн 1987; Пермяков 1986], выявлены следующие русские пословицы: Дай ему палец, он всю руку откусит; Посади свинью за стол - она и ноги на стол; Заставь дурака Богу молиться, он и лоб разобьет (расшибет); Как (сколько) волка ни корми, он все в лес глядит (смотрит), А там (после нас) трава не расти и некоторые другие.

Чаще ПЕ демонстрируют в близкородственных языках употребление императивной формы в условном значении: например, (сербская ПЕ) Прст му само пружи, ухватиће те за циjелу шаку (Ако му пружиш прст, он ишће руку), (болгарская ПЕ) Дай му пръст, да ти сграбчи ръката (Покажи му пръст, ще те улови за цяла шепа). Этот факт подтверждается имеющимися в сербском языке вариантами пословиц, которые построены в одном случае с использованием так называемого «гномског императива» (форма императива, которая употребляется в пословицах), а в другом по модели сложноподчиненного предложения с придаточным условным, присоединяемым союзом ако. Кроме того, в болгарском семантическом аналоге встречаем употребление перфекта в 3 л. ед. ч. с опущенным вспомогательным глаголом (Видяла свинята рогозина па сакала и постеля), что также указывает на условный характер, а точнее, согласно грамматике болгарского языка, с оттенком желательности. Такое употребление перфекта может подчеркивать или усиливать и эмоциональность высказывания.

Особое модальное употребление императивной формы отмечается в грамматике болгарского языка как повествовательный императив [Граматика 1983, 3], однако авторы грамматики обращают внимание не на условное или оптативное его употребление, а на обобщающий характер, что особо отвечает жанру пословиц. Использование императивных глагольных форм во 2 л. способствует тому, что «автор входит в непосредственный контакт с читателем и героями, к которым он обращается, а также включает и себя в общие действия и мыслительные процессы», - отмечают ученые [Граматика 1983, 3: 87].

Обратим внимание, что при сопоставлении анализируемого материала разных языков обнаруживается, что в болгарских пословицах менее активно используются возможности так называемого повествовательного императива. Чаще предлагается семантический аналог или иная синтаксическая модель, наполненная теми же номинативными единицами.

Наличие условного, а также желательного значений у императива в русском языке, функционирование «гномског императива» в сербском языке и повествовательного императива в болгарском, двойственный характер этих форм объясняется тем, что «формы славянского повелительного наклонения восходят к древнему желательному наклонению, способному выражать не только желание, но и приказание и даже условие» [Виноградов 1972: 471].

В русском языке императивные формы могут употребляться в уступительно-противительном значении: Как (сколько) волка ни корми, он все в лес глядит (смотрит). Южнославянские языки представляют свои варианты данного изречения. В болгарской ПЕ используется да-конструкция, имеющая широкий спектр модальных употреблений: Колкото и да храниш вълка, окото му все в гората гледа. Сербская ПЕ выстраивается при помощи «гномског императива» в значении концессива Крсти вука, а вук у гору, - которая выглядит более динамичной за счет построения второй части сложноподчиненного предложения с эллипсисом сказуемого, более сильной и в эмоциональном отношении. Это связано с тем, что лексема крстити (крестить) по сравнению с кормить / храня более метафорична в данной паремии и более ярко выражает и в культурологическом аспекте стремление скорее изменить, нежели приобщить А к другим условиям. Это в большей степени отвечает содержанию ПЕ: «Сущность человека, его привычки, истинные чувства и т.п., как бы ни старались их изменить (выделено - А.М.), рано или поздно себя обнаружат» [Жуков 1967: 177].

В докладе анализируются не только формальные, но и прагматические характеристики ПЕ, их интерпретация, рассматриваются функциональные соответствия ПЕ в близкородственных славянских языках.

Литература

Виноградов В.В. Русский язык (грамматическое учение о слове).- М.: Высш. шк., 1972.- 614 с.
Гиљoтeн ё.Ж. Српскoхрвaтскo-руски пaрeмиoлoшки рeчник // Слaвистички збoрник. Књ.II: Вук и слoвeнскe културe.- Бeoгрaд, 1987.- С.55-122.
Граматика на съвременния български книжовен език. Т. 3: Синтаксис.- София: Българска Академия на науките, 1983.- 465 с.
Жуков В.П. Словарь русских пословиц и поговорок.- М.: Сов. энциклопедия, 1967.- 535 с.
Пермяков Г.Л. 300 общеупотребительных русских пословиц и поговорок.- М.; София, 1986.- 548 с.

ОглавлениеДалее