Публикации филологического факультета КГУ

12. Русское литературоведение, критика и краеведение в Казани: итоги и проблемы изучения

Комар Н.Г. Проблемы древнерусской литературы в наследии Сергея Петровича Шестакова / Н.Г.Комар // Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы: Международная научная конференция, посвященная 200-летию Казанского университета (Казань, 4-6 октября 2004 г.): Труды и материалы: / Под общ. ред. К.Р.Галиуллина.– Казань: Изд-во Казан. ун-та, 2004.– C.328-329.

Казанский государственный университет

древнерусская литература, сопоставительный анализ, Казанский университет

Специальным предметом изучения Сергея Петровича Шестакова, профессора Казанского университета, была классическая филология. Две основные его диссертации посвящены проблемам греческой литературы, однако в некоторых его работах обнаруживается обращение к древнерусской литературе и истории, которое предпринималось не только в связи с сопоставлением древнегреческих памятников с древнерусскими, но и для восстановления и исправления греческого текста. Можно назвать две основные работы, посвящённые нашей древней литературе: «Византийский тип Домостроя и черты сходства его с Домостроем Сильвестра» (1901) и «О значении славянского перевода хроники Иоанна Малалы для восстановления и исправления её греческого текста» (1894).

Первоначально статью о Домострое Шестаков прочитал в качестве доклада на заседании «Общества любителей русской словесности в память А.С.Пушкина при Императорском Казанском университете», затем она была опубликована в «Византийском Временнике». Автор во введении обосновывает актуальность обращения к произведениям, в которых народ собирает житейский опыт, являющийся руководством для каждого человека и позволяющий ему обрести счастье во всех условиях её существования. Для него важно найти общее в двух типах Домостроя: византийском и русском, а также объяснить различия в них.

Шестаков рассматривает эту проблему, начиная с истоков. Он обращается к дидактической поэме Гесиода «Труды и дни», где говорится о том, что боги велели человеку стремился к добропорядочности, которая достигается в поте лица. В статье также сопоставляются отдельные мотивы (например, мотив о злой и доброй жене), встречающиеся как в творчестве греческих философов, богословов, историков (Симонида Аморескаго, Аристотеля, св. Иоанна Златоуста и т.д.), так и в русском Домострое.

Сопоставляя памятники, Шестаков комментирует и критические работы: он сожалеет о том, что профессор И.С.Некрасов в работе «Опыт историко-литературного исследования о происхождении древнерусского Домостроя», затронув параллели с древнеиндийской литературой, остановился только на одном мотиве, не включив в анализ трактаты о домашнем устройстве Ксенофонта и Аристотеля; Шестаков высоко ценил вклад академика В. Г. Васильевского и вообще его в византологию и т.д.

Подробнее всего Шестаков рассматривает Стратигик, автор которого является Кекавмен. Этот древнегреческий памятник он сравнивает с Домостроем Сильвестра. Учёный анализирует памятники не только на тематическом и структурном уровнях, его также интересуют проблемы языка: он отмечает особенности стиля, делает этимологические наблюдения и т.д. Памятники рассматриваются в контексте своего времени: так, появление глав, в которых порицается колдовство, вера в сны и т.п., объясняется и тем, что в это время в Византии были популярны сонники, талисманы (они описаны французским учёным по истории Византийского государства Шлёмберже, один из которых был найден в Чернигове в 1821 г.). Также объясняется различное отношение на Руси и Византии к врачам и лекарскому делу.

Основная цель данной статьи - разобраться, было ли влияние трактата (Стратигика) Кекавмена на русский Домострой. В результате анализа Шестаков пришёл к следующим выводам: а) о влиянии Кекавмена на русский Домострой не может быть и речи; в) в греческой письменности византийской эпохи существовал литературный жанр, основные элементы которого можно проследить до третьего века до Р.Х.; г) под влиянием новой религии совершенно преобразовалась общественная этика, следовательно, новые культурные условия этого жанра явились в изменённом виде, осложнились рядом новых мотивов, но та же религия и культура повлияла на нашу культуру и литературу, чем и объясняется общее между памятниками, несмотря на временное расстояние.

Мы не знаем, к каким корням восходит основа русского Домостроя в характерных чертах этого литературного типа, но можем предположить зависимость русского протодомостроя от византийского образца, скорее всего, через посредничество южнославянской литературы; однако отдельные темы определяются уже особенными национальными и культурными условиями быта.

Вторая вышеназванная работа посвящена хронике Иоанна Малалы, которая продолжает критическую заметку «Иоанн ритор церковной истории Евагрия». К ней примыкает ещё одна небольшая статья «Прибавление к статье «О значении славянского перевода Малалы». В данных статьях Шестаков проявляет глубокие познания в области древнерусской литературы, подчёркивает её значение по отношению к греческому тексту, он пишет: «В славянском переводе, как в фокусе, соединяются лучшие чтения и более или менее значительные дополнения к боннскому тексту Малалы…» [Шестаков 1894: 504]. Попытка восстановить текст хроники по переводу ранее уже предпринималась, но только для предисловия и некоторых извлечений из славянских рукописей. Шестаков сравнивает все греческие переводы со славянскими, для которых он составил схему с пояснениями, рассматривает все пропуски и сокращения: одни не нарушают смысл, другие, допущенные переписчиками ещё в той редакции, к которой восходят тексты всех трёх редакций славянского перевода, искажают его. Рассмотрению списков и анализу хроники по книгам посвящаются отдельные главы. В результате он пришёл к следующим выводам: а) славянский текст соединяет в себе взаимные дополнения нескольких текстов греческих редакций; б) перевод даёт возможность исправить некоторые неправильные чтения греческих текстов; в) перевод содержит более или менее значительные дополнения к греческим редакциям (предисловие, цитаты из Тимофея).

В дальнейшем эти наблюдения помогли Шестакову определить автора фрагментов, изданных Mai, который не сумел этого сделать, так как издатель не знал, что боннская редакция Малалы очень сильно сокращена.

Таким образом, Шестаков в своих трудах, связанных с литературой древней Руси, проявляет прекрасное знание как самих текстов источников, так и современной научной литературы и даже той, которая ещё только готовилась к печати. Он очень аргументированно ведёт полемику с другими учёными, всегда тщательно комментируя те положения, с которыми не мог согласиться и аккуратно делал все ссылки. Анализируя тексты, Шестаков всегда подтверждал свои положения яркими примерами, чаще всего цитируя греческий и русский тексты параллельно. Однако встречаются места (особенно в работе по Домострою), где автор не приводит славянский текст, а только указывает главу и стих; он также заранее оговаривает, что предпочёл оставить славянский текст без перевода в тех случаях, где не уверен в его правильности. При изучении памятников Шестаков пользуется различными методами: текстологическим, сравнительно-историческим и культурно-историческим.

Литература

Иванов Ю.А. Список учёных трудов профессора С.П. Шестакова / С.П.Шестаков.- Казань, 1890.- 19 с.
Шестаков С.П. Византийский тип Домостроя и черты сходства его с Домостроем Сильвестра / С.П. Шестаков.- СПб., 1901.- 26 с.
Шестаков С.П. Иоанн ритор церковный истории Евагрия / С.П.Шестаков.- Казань, 1890.- 36 с.
Шестаков С.П. О значении славянского перевода хроники Иоанна Малалы для восстановления и исправления её греческого текста / С.П.Шестаков.- СПб., 1894.- 48 с.
Шестаков С.П. Прибавление к статье: «О значении славянского перевода Малалы» / С.П. Шестаков.- СПб., 1895.- 6 с.

ОглавлениеДалее