Публикации филологического факультета КГУ

Электронная библиотека филологического факультета

Русская и сопоставительная филология: Лингвокультурологический аспект / Казан. гос. ун-т. Филол. фак-т.- Казань: Казан. гос. ун-т, 2004.- 348 с., Экономический журнал

УДК 81’282
Попова Т.Н. К вопросу о специфике имен на –ость, -ство, -ствие в диалектном словообразовании
(С.192-195; 0,26 п.л.)
существительное, диалектное словообразование

О необходимости описания словообразовательной системы говоров, обобщения разрозненных данных и формировании целостной теории диалектного словообразования неоднократно писали многие исследователи (см. работы А.И.Попова, О.И.Блиновой, Г.Г.Мельниченко, Ю.С.Азарх и др.).

˝Она должна … способствовать изучению общедиалектных словообразовательных явлений, определяя специфику их развития в отличие от словообразовательных тенденций литературного языка. Но вместе с тем <…> диалектная словообразовательная теория не может не быть частью теории общерусского словообразования и должна отражать общенациональные словообразовательные процессы˝ [Диалектное словообразование 1979: 6].

Потому, говоря о диалектном словообразовании как составляющей общерусской словообразовательной системы, мы считаем необходимым и важным обратить внимание на такой неординарный аспект взаимодействия, как наличие суффиксальных субстантивов на –ость, -ство, -ствие, -ние (-ение), -тель, -изна и т.п. в языке русских говоров. Проникновение книжно-славянских словообразовательных морфем в процесс диалектного словопроизводства представляется неожиданным в свете устоявшейся точки зрения, что диалекты – это область русской речи, наиболее далеко отстоящая от воздействия церковнославянского языка.

192

В научной литературе неоднократно высказывались суждения о маркированности суффиксов –ость, -ство, -ствие, -ние (-ение), -тель, -изна как книжных, не употребительных в разговорном языке и тем более в говорах. Но материалы диалектных словарей показывают, что в период с конца 19 в. и по настоящее время диалектная речь активно пополняется лексемами, образованными при помощи этих суффиксов, причем не только прямыми заимствованиями из литературного языка, но и созданными по литературному образцу от собственно диалектных основ. При этом процесс деривации идет как по устоявшимся внутриязыковым законам, так и с определенными отличиями, на основании чего можно сказать, что многие словообразовательные процессы, завершившиеся в литературном языке, в диалектном находятся еще в стадии развития.

С постоянным воздействием литературного языка на язык говоров через прессу, радио, телевидение, школу, личные контакты, развитием общественно-политической жизни ˝развивается и лексика языка, расширяется круг употребления абстрактной лексики в народных говорах: она включается в активный речевой оборот; становятся продуктивными в данной языковой системе суффиксы абстрактности˝ [Симина 1969: 82].

Имена, входящие в группу абстрактной лексики, в говорах, как и в литературном языке, оформляются при помощи суффиксов –ость, -ство, -ствие. Но разная генетическая принадлежность названных формантов (–ость, -ство признаются большинством исследователей (см. работы А.Мейе, Ж.Варбот, Ю.С.Азарх) общеславянскими, особняком же стоит суффикс –ствие старославянского происхождения, моравской литературно-письменной школы (см. работы Г.А.Николаева, В.М.Маркова), обусловила разную степень активности их в процессе диахронного словообразования. ˝Сопоставление с литературным языком, - пишет Н.Н.Руденко, - показало, что одним из факторов развития отвлеченной лексики в говорах является влияние литературного языка, которое в этой группе ощущается в большей степени, чем в группах названий животных и неодушевленных предметов˝ [Руденко 1984: 12].

С одной стороны, как и в литературном языке, субстантивы с этими суффиксами имеют в основном значение отвлеченного признака или качества: гидливость- ‘чувство отвращения, брезгливости, гадливость’; болность – ‘ощущение боли’; дикость – ‘глупость, дурачество’, клевость – ‘красота’; канительство – ‘проволочка, потеря времени’; блазенство – ‘шутовство, балагурство, повесничанье’; болванство – ‘глупость’; беспокойствие – ‘беспокойство’; бесследствие – ‘безрезультатность, даром потраченные усилия для достижения чего-либо’ и др. Как видим, суффиксы –ость и –ство легко вступают в отношения производности как с диалектными, так и с литературными основами, в основном именными. Примечательно, что суффикс –ствие настолько последовательно сохраняет свою книжность, что не соотносится с диалектными основами.

С другой стороны, более близкая диалектному языку конкретная семантика проникает и в образования на –ость, -ствие, отдаляющиеся от обозначения абстракций и начинающие называть вполне конкретные предметы или лица, ср.: детность – ‘в собир. Знач. - дети’; домачность/домашность – ‘домашнее хозяйство’; необходимость – предметы первой необходимости’; нутренность – ‘внутренние органы человека или животного, внутренности’; лекарствие – ‘лекарство’; дествие – ‘мера писчей бумаги - десть’.

193

Часты случаи семантизации литературных единиц, ср.: качество – ‘достоинство, поведение; порок; мошенничество’; грубость – ‘скопление грозовых туч, темнота от них’; новость – ‘новинка’; жительство – ‘население’; крестьянство – ‘крестьянское хозяйство, занятие, труд’; веселость – ‘порядок, уют в доме’; довольствие – ‘изобилие, большое количество чего-либо’; немилость – ‘множество’; ничтожность – ‘незначительное количество чего-либо’; непроходимость – ‘необходимость’ и пр. Приведенные примеры также свидетельствуют о стремлении к конкретизации в обозначении жизненно важных реалий.

Иногда диалектное образование заменяет имеющееся литературное, соотносясь с одной и той же производящей основой, но используя семантически близкий суффикс со значением абстрактности, ср.: близоручество – ‘близорукость’; ненавиство – ‘ненависть’; неопрятство – ‘неопрятность’; глупство – ‘глупость’, гадство – ‘гадость’.

Примечательно, что по мере усиления глагольности в литературном языке аналогичный процесс протекает в диалектах. Как и в литературном языке, в говорах имена на –ство, уже как nomina actionis, начинают обозначать действие и устанавливать соотнесенность с глаголом, ср.: нерповство (нерповать) – ‘охота на нерпу, тюленя’(Арх.); капризанство (капризанить) – ‘капризы’ (Пск., 1919-1934); каюрство (каюрить) – ‘повинность у местных жителей- возить на собаках’ (Сиб., Камч); кержачество (кержачить) – ‘старообрядство’ (Печор); гулянство (гулянить) – ‘праздничное гуляние на улице с песнями, танцами’ (СРГ Печоры); большеводство – ‘управление домом, хозяйством’; бранство – ‘получение денег, сбор долгов’.

Интересны производные на –ство (-ество) от синонимичных диалектных глаголов: колотырничество (от колотырничать) //колотырство (от колотырить) в значении ‘скупость, скаредность’ – свидетельство того, что диалектные производные принимают глагольную мотивацию как явление вполне органичное.

Отмечен и результат переразложения – сложный суффикс –тельство (воительство – ‘войско’; вредительство – ‘повреждение, рана’), наличие фономорфем –ство, -ество, -сво, иногда ведущее к возникновению дополнительных семантических оттенков (богатство – ‘у беломорцев - добыча, полученная на море’, богатество – ‘богатство’; богасво – ‘богатство, состояние’).

Словообразовательная модель субстантивов на –ствие сохраняет свою книжность, даже проявившись в диалектном словопроизводстве: этот суффикс не только не присоединяется к диалектным основам, но и не подвергается фонетическим изменениям (переогласовке, как –ство/-сьво). Устойчивость же этой модели в говорах мы, вслед за Г.А.Николаевым, склонны объяснять определенным типом стилизации, ˝когда отдельные носители диалектов, желая в своей речи быть похожими на городского носителя языка, увеличивают в разговоре регулярность слов с книжными суффиксами (особенно с суффиксами –тель и -ствие): средствие, лекарствие, чюйствие˝ (см. Г.А.Николаев ˝Сознательное отношение к языку˝ и словообразование˝).

˝Словообразовательная система говоров, являясь подсистемой общей системы словообразования русского языка и имея общие с литературным языком закономерности развития, отличается значительной подвижностью. Интенсивная динамичность связана с постоянно возрастающим воздействием на говоры литературного языка, одного из решающих факторов в развитии народных говоров на современном этапе. Влиянию литературного

194

языка в большей степени подвергается словообразование агентивной и отвлеченной лексики˝ [Руденко 1984: 14]. Действительно, в говорах процесс деривации иногда идет активнее, чем в литературном языке (особенно показательно это в сфере nomina agentis). Можно утверждать, что потенциальные возможности словообразования в говорах реализуются шире, с меньшими ограничениями, чем в литературном языке, наблюдается ˝большая широта и свобода словообразовательных связей˝ [Симина 1969: 82].

Мы полагаем, что установленная спецификация и довольно высокая активность книжных суффиксов (за редким исключением, как в случае субстантивов на -ствие) иллюстрирует тенденцию постепенной утраты ими высокой книжности и стремление к нейтральному стилю. Можно предположить, что это и является одной из причин проникновения названных формантов в процесс диалектного словообразования.

Подытоживая краткий обзор деривационного аспекта взаимодействия славяно-книжной и диалектной языковых стихий, мы позволим себе согласиться с утверждением Г.Я.Симиной относительно того, что ˝современный говор, насколько бы он ни был архаичен и как бы самобытно он ни складывался, представляет собой живую развивающуюся языковую систему, где наряду с элементами древними, унаследованными от прошлых эпох, прослеживается отражение новых процессов, происходит дальнейшее усовершенствование системы в полном соответствии с языковыми законами общерусского языка и данного диалекта˝ [Симина 1969: 82].

Наблюдаемые процессы указывают на то, что в литературном языке словообразовательные средства для выражения абстрактного значения четко определены, в говорах же этот процесс является открытым, ˝абстрактная лексика говоров характеризуется меньшей степенью дифференциации ее по значению и функции˝ [Симина 1969: 96].

Литература

Диалектное словообразование: Очерки и материалы / Под ред. М.Н.Янценецкой. – Томск, 1979. К тексту
Руденко Н.Н. Суффиксальное словообразование имен существительных в русских камчатских говорах (к проблеме влияния литературного языка на диалектное словообразование): Автореф… дис. канд. филол/ наук / Н.Н.Руденко.- М., 1984. К тексту
Симина Г.Я. Развитие абстрактной лексики в современных севернорусских говорах / Г.Я.Симина // Лексика. Грамматика: Матер. и исслед. по рус. яз. Уч. зап. №192. – Пермь, 1969. К тексту
Словарь русских народных говоров: Вып.1-22. – М.; Л., 1966-1975. К тексту
Словарь русских говоров низовой Печоры: Т.1. – СПб., 2003. К тексту

Главная страница  К оглавлению  Назад  Вперед